Книга Вечные Пески. Том 8, страница 87 – Лео Сухов

— Я триосм Павр, командую десятой триосмией триста восемьдесят четвёртой сотни береговой охраны Ариса, — ответил голос постарше. — А мы тут…. Мы тут по делам!

— Какие у вас дела, к демонам, на правом берегу Тихой⁈ — возмутился регой.

— Служебные! — пискнул первый переговорщик.

— Парень, тут не Междуречье, — не удержался я. — Тут правый берег весь из дерьма нынче. И вы в него вляпались прямо по самые шеи. Это ваши лодки в зарослях на берегу к северу отсюда?

— Наши! — отозвался голос триосма.

— Открывайте ворота и выходите, — потребовал я. — Все, кто у вас там есть.

— Не выйдем! — крикнул молодой.

— Не выйдете, так я вспомню, что ещё и шептун. И в самом деле подниму там у вас вихрь, который вам песком кожу снимет!.. — рявкнул я. — А ну живо вышли!..

— Мы выходим! — отозвался триосм. — Не надо вихрей…

— Суров, воевода! — оценил Ситранис, повернувшись ко мне с радостным лицом. — Наш человек!

— Давайте отъедем, — хмуро предложил я. — Мне ещё с людьми рубиться не хватало…

Частокол был, к слову, совсем свежий. Создавалось ощущение, что его достроили буквально на днях. И с каждой такой деталью история становилась всё загадочнее…

Не прошло и чаши, как ворота в частоколе медленно распахнулись. Из поселения стали выходить люди. И, нет, там была не только триосмия береговой охраны. Там ещё было человек сорок местных жителей. Мужчины, женщины, стар и млад. Дети тоже имелись.

Впереди шагал, что удивительно, не триосм, а огромный мужик лет сорока. Руки у него были, как мои ноги, а ноги у него были, как… Как не знаю что, достойное сравнение я не придумал. Но я бы ему под них лучше не попадался. Кроме набора массивных конечностей, у мужчины были грубые черты лица, борода, заплетённая в множество тонких косичек, и длинные волосы, перехваченные ремешком на лбу.

Ещё был нос. Круглый такой, широкий и с золотым кольцом в левой ноздре. Казалось, всё большое лицо незнакомца состоит из волос, носа и сверкающих гневом глаз.

Впрочем, примерно половина мужчин в поселении обладали похожими статями и телосложением. Да и лицом неслабо напоминали гиганта. У некоторых были серебряные кольца в правых ноздрях. Некоторые и вовсе обходились без украшений на лицах.

Триосмия береговой охраны на их фоне выглядела… Ну, похоже, что компанией подростков, невесть зачем нацепивших доспехи и взявшихся за оружие.

— Да кто бы сомневался… — скривился Ситранис, увидев людей во главе процессии. — Папары!

— Я Игрешт, староста деревни! — заявил мужчина с золотым кольцом в ноздре. — И мы никуда не уйдём! Это наша земля!

Я молча поднял руку, давая ему знак помолчать, отчего здоровяк, кажется, даже опешил. Во всяком случае, требование выполнил. А я тем временем повернулся к Ситранису и тихо попросил:

— Просвети-ка меня, умник.

— Папары! — шёпотом повторил Ситранис, указывая на вышедших жителей так, будто это всё объясняло.

— И? — я чуть наклонил голову.

— Ну……! На всю голову! — красноречиво пояснил Ситранис.

— А-а-а-а! — протянул я. — Ну да, это многое объясняет. Только я опять ничего не понял.

— А ты сам с ними поговори! — посоветовал регой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.

— Ты мне хоть объясни, что за папары, — поднял я бровь. — Чтобы я знал, с кем дело имею.

— Вы там долго шептаться будете, дохляки⁈ — проревел староста, но я снова поднял руку ладонью вперёд, и он удивлённо замолчал.