Книга Вечные Пески. Том 8, страница 44 – Лео Сухов

— Вот это видишь? — отчеканил он с угрозой. — Я регой из младшей семьи Транаис! Ещё одно слово, и я вызываю тебя на поединок чести! Прямо здесь! Прямо сейчас! И зарублю, как блеющего танака!

Тысячник от кулака отпрянул, но взгляда не отвёл. Сдавать позиции он явно не планировал.

— А ну! Шагнули назад, иухи помойные!.. — Ситранис обвёл взглядом стражников, — Встали к стене и не отсвечивайте, если не хотите проблем с моей семьёй. Вам ясно, паккалы тупые? Если хоть один вскинет копьё, можете идти копать могилы! И себе, и своим семьям!

Стражники замялись и стали отступать. Одно дело — брать под арест по приказу регоя какого-то наёмника. А другое — поднять руку на представителя младшей семьи. Регой войска Междуречья тоже догадался, наконец, что надо быть повежливее, и взял себя в руки.

Однако на своём стоять не перестал:

— Я настаиваю на аресте. У меня приказ.

— Ах ты… — Ситранис потянулся к мечу, но я перехватил его за плечо и развернул к себе.

— Тихо, — сказал я негромко, а потом повернулся к тысячнику: — Ты не можешь арестовать представителя младшей семьи без разрешения правителя города. У тебя есть такое разрешение?

Регой замер. Что-то промелькнуло в его глазах. То ли досада, то ли растерянность.

— Нет, — признался он. — Но я ведь должен арестовать отряд…

— Слушай, регой, ну ладно арестовать меня и наёмников! — заметил я. — Да ради всех богов. Но арестовать представителя младшей семьи… Я понимаю, это необычно, что такой аристократ путешествует с отрядом наёмников и подчиняется командиру-простолюдину… Но ты голову-то включи.

— Но хотя бы тебя я арестую! — упрямо заявил тысячник.

Ситранис снова рванул вперёд, но я опять удержал его.

— Пусть арестуют, — сказал я и, понизив голос так, чтобы слышал только приятель, быстро зашептал: — Найди Мариатидиса. Расскажи всё, что здесь случилось. Он разберётся, что с этим дальше делать.

Ситранис глянул на меня с недоверием, но спорить не стал. Кивнул и отошёл в сторону, разгневанно скрестив руки на груди.

Тысячник, явно довольный, что хоть кого-то арестовал, повернулся ко мне:

— Сдать оружие!

Я отстегнул перевязь с топором, снял со спины щит и протянул ему.

— Вещи нашёптанные, — предупредил я. — Если пропадут, буду очень недоволен.

Регой вырвал у меня топор с щитом и буркнул:

— Плевать я хотел на твоё недовольство!..

Стражники, осмелев, зашли мне за спину и стянули запястья грубой верёвкой. Я не сопротивлялся. Когда узел затянули, тысячник махнул рукой, и меня повели по улице — прочь от стойл, прочь от Ситраниса, вглубь города. Туда, где, видимо, находилось будущее место моего заключения.

Я шёл и думал, не придётся ли весь путь проделать пешком, но, к счастью, шагали мы недолго. У ближайшего поста стражи, который притулился у внутренней стены первого кольца, регой свистнул. И вскоре нам откуда-то из глубины выкатили телегу: грубую, без рессор, запряжённую низкорослым гнуром.

Меня, не церемонясь, подсадили в кузов, где уже грустили шестеро арестованных. Из них выделялся только один: явно воин из войска Междуречья, тоже попавший под арест. Остальные были обычными ворами и дебоширами из местных.

Телега загрохотала по мостовой. Мы проехали через первый круг, миновали ворота во второй, свернули с главной улицы — и двинулись вдоль стен. Вскоре впереди показались здания, очень напоминавшие крепости. Массивные, приземистые, сложенные из серого камня, они стояли вдоль внутренней стены. Вокруг них была своя даже не ограда, а полноценная стена. Однако, приглядевшись, я понял: эта стена направлена не наружу, а внутрь. Чтобы не выпускать тех, кто находится изнутри.