Книга Вечные Пески. Том 8, страница 36 – Лео Сухов

В этот момент дверь кабинета распахнулась, стукнув об стену. На пороге стоял военный — высокий, широкоплечий, в помятом доспехе, покрытом пылью, чёрным песком и какими-то подтёками. На плече — нашивка тысячника, такая же, как у Лашнаха.

— Кто здесь командует? — спросил он хрипло, обводя кабинет взглядом.

— Я! — сверкнул глазами градоначальник, подаваясь вперёд.

— Я! — одновременно с ним рявкнул Лашнах.

Вошедший перевёл взгляд с одного на другого. Его губы скривились в горькой усмешке. А затем он повернулся к Лашнаху и произнёс:

— Я Ашрум, тысячник гарнизона Губуна. Мы вырвались оттуда сегодня.

Лашнах поднялся и шагнул к нему.

— Тысячник Лашнах! — представился он. — Что в Губуне? Как обстановка?

— Плохо, — кулаки Ашрума непроизвольно сжались. — Губун практически пал. Держится только дворец наместника и несколько кварталов вокруг. Везде демоны. Нужны подкрепления. Я пробился сюда с четырьмя сотнями, но половина моих людей ранена. Если мы не поможем, те, кто остался во дворце, не доживут до утра.

Лашнах помолчал. Потом покачал головой:

— У меня нет на это бойцов. В городе одни беженцы. Я не отправлю людей в Губун. Мы не пробьёмся, а просто поляжем. Лучше я помогу отступить к Ферунду тем, кто собрался здесь.

— Ты не понимаешь! — Ашрум шагнул вперёд, а его ноздри раздулись от сдерживаемого гнева. — Там, в Губуне, наши люди! Если не поможем, они все до единого погибнут!

— Я понимаю, — ответил Лашнах, и в голосе звякнула сталь. — Но и ты должен понять. Я не буду посылать людей на верную смерть. У меня приказ увести выживших. Я его выполню.

Ашрум глянул на него, как на врага. После чего обвёл комнату взглядом, заметил меня и уцепился за надежду:

— А ты? Ты, видно, воин не из последних!

— Ашрум, я воевода Ишер, — представился я. — Командир отряда наёмников. Мы шли в Губун, но вчера вечером нас попросили помочь в городе Мерхан, что был по пути… Я сражался всю ночь с демонами, видел, как они сплошным потоком идут на север. А сегодня видел разорённые селения и посёлки. У меня было восемь тысяч человек, а осталось всего четыре. Мы ничем не поможем Губуну, только сами на подходах поляжем. А беженцы без прикрытия до Ферунда не додйдут.

— Проклятье!.. — взвыл Ашрум, сорвав с головы шлем и кинув его об пол.

Тот, звеня, покатился по полу и остановился у моих ног. Поднимать его несчастный Ашрум не стал.

— Надо было всем из Губуна сегодня уходить… Прости, — я развёл руками, ничего не в силах поделать.

— Мы бились на этих стенах полночи, — добавил Лашнах, с сочувствием глядя на Ашрума. — У меня из тысячи на ногах осталось пять сотен. И ещё тысяча местного ополчения. Ашрум, мы и правда не подкрепление…

— Тогда я доложу начальству! — процедил Ашрум. — О твоём отказе!.. О том, что ты бросил гарнизон Губуна!..

— Докладывай, — Лашнах пожал плечами. — Я отвечу за своё решение.

Повисла пауза. Ашрум стоял, тяжело дыша, и я видел, как в нём борются гнев и отчаяние. А потом он резко выдохнул и сказал:

— Хорошо. Тогда мои четыре сотни и я сам переходим тебе в подчинение. Бери на себя ответственность, Лашнах. Завтра мы уходим вместе.

Лашнах кивнул. Градоначальник, о котором все забыли, что-то пискнул. Естественно, его дружно проигнорировали.

— Я пойду готовить своих людей к ночи, — бросил я Лашнаху, и тот молча кивнул.