Книга Вечные Пески. Том 7, страница 47 – Лео Сухов

— Ладно, — выдохнул флотоводец. — Ипшан, возьмёшь его людей, покажешь азы. Но если они мне мачту сломают… Сам её будешь чинить, воевода!

— Договорились, — кивнул я.

По-прежнему дул юго-восточный ветер. Бруш кричал приказы свои людям, те махали руками, передавая волю флотоводца на другие корабли. Флагман, поскрипывая снастями, медленно разворачивался к берегу. А следом за ним курс менял и весь флот.

Я нашёл наших шептунов, коротко объяснил задачу. Не могу сказать, чтобы они приняли моё предложение с воодушевлением, но на участие согласились.

Оставалось надеяться, что Ипшан — толковый учитель, а мои шептуны — способные ученики. И что ветер когда-нибудь всё-таки переменится. Как минимум, для разнообразия.

На деревянную раму, которую сколотили матросы Бруша по моей просьбе, для обучения натянули кусок парусины. Два на два скачка. Достаточно, чтобы имитировать небольшой парус. Раму установили на корме флагмана, закрепив растяжками, чтобы не улетела за борт. Вот на ней-то мы и тренировались.

Старший флотский шептун Ипшан оглядел нашу пятёрку со вздохом. По лицу было видно, он не в восторге от учеников. Но приказ флотоводца надо было выполнять. Да и сам он явно бы сейчас не отказался от помощников.

— Значит, так, — начал Ипшан без предисловий. — Вы все умеете гнать ветер. Только ваш ветер… Он как ураган, как удар кулаком, как пинок. Вы поднимаете его, чтобы убивать. Для паруса такой не годится, конечно же. Парус — это просто плотная тряпка, которая держится на верёвках. Если ударить слишком сильно, просто сорвёшь. А если слишком слабо — не натянется. Надо, чтобы ветер был ровный, мягкий и постоянный. Он может быть даже почти незаметным. Чтобы со стороны казалось, будто бы корабль сам идёт.

Мы все слушали внимательно, не перебивая. Я много раз видел, как шептуны используют свой дар для защиты и убийства, но крайне редко сталкивался с мирным использованием. А, вспоминая историю Дарана… Да, именно мирным использованием когда-то и жила цивилизация древних.

Было у меня подозрение, что мирное использование дара — не меньший дар потомкам, чем его боевое применение. Когда-нибудь Дикий Шёпот замолкнет, и тогда вновь настанет время людям развиваться.

Ипшан, между тем, подойдя к раме, положил ладонь на натянутую парусину.

— А сейчас слушайте. Шёпот, который вам нужен, не в громких голосах. Он, скорее, в полутонах между ними. Вы когда-нибудь слышали, как ветер скользит по гладкой воде? Или как он огибает, например, угол дома? Это и есть то, что вам нужно. Мягкий обтекающий звук. Если найдёте его в Диком Шёпоте, сможете повторить.

Он закрыл глаза и что-то прошептал. Парусина на раме плавно надулась, будто в неё дул ровный бриз. Ни хлопков, ни резких порывов. Полотно наполнилось ветром и просто держало форму.

— Теперь вы! — Ипшан отошёл в сторону.

Первым попробовал Ферт. Он нахмурился, пошептал… И парусина дёрнулась так, что рама заскрипела. Ипшан недовольно покачал головой. Ферт выругался сквозь зубы и отошёл, уступая место Мириму. У того, надо сказать, вышло ещё хуже: ветер ударил в полотно с такой силой, что одно из креплений лопнуло. Пришлось срочно звать матроса с молотком.

Ашкур, к удивлению, справился лучше всех. И это с первой попытки. Парусина надулась: слабо, неровно, но всё же без рывков. Ипшан одобрительно кивнул, а молодой шептун просиял, как утреннее солнце.