Книга Вечные Пески. Том 7, страница 122 – Лео Сухов

Свободных мест видно не было. Благо, компания крестьян за большим столом согласилась на просьбу чуть сдвинуться. Усевшись на лавку, я, Ситранис и Истор тоже заказали еды и выпивки. Я пил медленно, не давая себе охмелеть и слушая разговоры вокруг.

— … в Междуречье надо уходить, — говорил за соседним столом пожилой крестьянин с обветренным лицом. — Урожай ещё не собрали, а уже, говорят, демоны близко. Если не уйдём сейчас, дальше-то поздно будет, помяните мои слова!

— А кто поля убирать будет? — возражал ему другой, помоложе. — Бросим поля — зимой с голоду подохнем. Будто нас очень уж ждут в этом Междуречье!

— До зимы ещё дожить надо… — вздыхал, икая от выпивки, третий.

За другим столом спорили о том же, правда, с другими подробностями. Габун осаждён, Перит сожгли дотла, да и несколько деревень к югу разорены. Военные не чешутся — градоначальник собирает ополчение из жителей, чтобы хоть как-то держать стены, но толку от такого ополчения — чуть. Воевать должны солдаты, а не крестьяне с дубинами и копьями.

— … говорят, сам командующий из Междуречья приехал, — вставил кто-то за дальним столом. — Войска стягивает. Может, как-нибудь и отобьются.

— Ага, отобьются, — мрачно хмыкнул стражник. — Когда половину края демоны сожрут, тогда наши и отобьются.

Я слушал вполуха, но взгляд то и дело возвращался к одному и тому же человеку. Мужчина лет тридцати пяти, в добротной, но пыльной одежде. Он ходил между столами, подсаживался к наёмникам, что-то говорил… Те мотали головами, отмахивались. Мужчина не настаивал, вставал и шёл к следующему столу. Он не был похож на попрошайку или торговца. Слишком прямой взгляд, слишком уверенная походка. Вот только выражение лица кислое, будто плакать собрался.

— … грабители, говорят, активизировались, — донеслось с другого конца нашего стола. — Пока войска на юге, говорят, по деревням разбойничьи шайки шастают. У соседей в Малом Вете третьего дня амбар обчистили. Хорошо, хоть не сожгли, а ведь могли бы!..

Мужчина с кислым лицом, между тем, снова получил отказ и двинулся дальше. Я проследил за ним взглядом. Он не просил денег, не пытался что-то продать. Он именно о чём-то просил, но ему каждый раз отказывали. Интересно…

В углу, на скамье у очага, заиграла музыка. Музыкантов было двое: старик с какой-то струнной развалюхой и мальчишка лет десяти с дудочкой. Музыка звучала нестройно, дудочка хрипела на паре нот. Однако местным было всё равно, а мне и подавно. Несколько столов сдвинули в сторону, освобождая место, и вскоре там закружились пары. Солдаты с местными девушками, наёмники с торговками. Танцы были простыми, без затей. Зато люди смеялись, выплясывали и хлопали в ладоши.

Мужчина, обойдя уже почти всех в зале, наконец, приблизился. Я поднял на него взгляд.

— Прошу прощения, — сказал он негромко. — Вы, я вижу, люди военные. Могу я присесть и поговорить с вами?

Я молча кивнул на свободное место напротив, откуда на танцы сбежала пара подмастерьев. Мужчина сел, положил руки на стол и оглядел нас по очереди. Я обратил внимание, что руки у него подрагивали. Издалека казалось, что он спокойно воспринимал отказы. Однако, похоже, это было не вполне так.

Мужчина и сам заметил дрожь. Сцепил пальцы в замок, подался вперёд. Лицо у него было усталое, это я тоже сходу подметил. А вот одет добротно, правда, одежда запылилась. Видимо, только что проделал долгий путь.