Книга Задолбанец, страница 73 – Юрий Ра

Где-то через час они с коняшкой, такой же вымотанной и готовой уже пойти ко дну, добрались до правого берега там, где имелась пологость, где конь мог бы выйти на твёрдый берег. Мог бы, если б силы оставались. Ничего, продышится, отлежится и выйдет, добрая зверюга под зад попалась, хоть какой-то толк от сгинувших наёмников вышел.

Бронислав вышел, качаясь от усталости, к кромке кустов и вместо того, чтоб полежать, приходя в себя, начал махать кинжалом. Он не скотина, а человек, значит может заставить себя делать что-то через «не могу», через бессилие. Сейчас на первом месте было согреться. Магу-огневику холод не страшен, всегда можно слегка нагреть свою одежду, просушить её волшбой. Оказалось, что не всегда. Измотанный выжатый в плане всех сил организм отказывался греть себя магией. Вот тебе и «через не могу». Потому и махал он кинжалом, собирая первое попавшееся топливо для костра. Уж запалить-то его хватит оставшихся крох энергии.

Тем временем на так поспешно оставленном волшебником левом берегу Ратмир Камень развел кипучую деятельность. И нет — он не бросился преследовать волшебника с даром огня вдвоём с оставшимся дружинником, эдак только погибнуть и останется, если дуром лезть на боевого чародея. Прежде всего послал последнего выжившего подчинённого за парой помощников, он собирался везти тела в Дубки-на-Дону, чтоб предать земле у родных стен. То есть, понятно, что задолбанцу эти стены еще не стали родными, но погиб он за князя. А значит, полностью исполнил свой вассальный долг, так что именно в Дубовицком княжестве ему и лежать.

Потом собрал и привёл табунок, отбежавший в сторону от места побоища. А уже только после того занялся телами погибших соратников. И это верно, оплакивая их, воинов не вернёшь, а лошадкам присмотр нужен. Обгорелый труп рядового дружинника никем не удивил, видал Ратмир и почернее трупы за свою военную карьеру. Хотел, было завернуть в плащ бойца да связать его поясами — куда там! Пояса рассыпались в руках горелыми корками, а плащ еще тлел, множа прорехи и обещая расползтись окончательно.

Без излишнего почтения к телу, Ратмир сбил угольки, покатав труп по траве. Ладно, решил он, авось найдётся, чем спеленать тело, у одной лошади поклажи много, наверняка что-то там есть подходящее. К телу Дениса подходить не хотелось.

Жалко было потерять такого хваткого и храброго боярина. Это ж каким надо быть героем, чтоб дуром переть на огневика, да еще не с первого раза упасть! Ратмир понимал, что его самого от смертушки лютой спасла только эта отчаянная атака Дениса.

Вблизи оказалось, что и у этого плащ сильно обгорел, но не тлел. А когда воевода перевернул тело лицом вверх, еще и штаны осыпались. Не все, а то, что не было прикрыто кольчужной юбкой доспеха. Кстати, доспех выглядел на удивление хорошо. Щит, принявший на себя удар, ремонту уже не подлежал, а бахтерец… Даже жалко в такой красоте хоронить воина.

Мёртвое тело замычало, а потом начало чихать. А потом открыло глаза и выдало забористую матерную конструкцию, интуитивно понятную русскому уху. Первым желанием Ратмира было потянуть Дениса за руки, привести в сидячее положение, более подходящее воину.

— Не трожь. — Выдало тело. — Дай отлежаться.

— Как же так, ожил, выходит?

— Не. Просто не умер. Пока. Как же пить-то охота! Дай напиться, воевода.