Книга Холод, согрей, страница 46 – Олег Фомин

Из подвижной живности тут разве что парочка мокриц размером с башмаки, да и те разбежались, когда рядом грохнул лапами демон.

Зато мха и лишайника целые плантации, внутри текут лиловые, синие, голубые соки, их свет залил пещеру суровым усыпляющим светом, как в отшельническом храме, где жесточайший аскетизм и строгие нравы, зато мир, покой и порядок.

Статуи в «храме» тоже есть, но те, кого они изображают, вовсе не отличаются миролюбием и склонностью к порядку.

Демоны.

Их статуй куда больше, чем животных, Эгорд и спутники бродят среди них как в рыночной толпе, где время заморозили. Демоны в самых диких позах, словно окаменение накрыло в разгар битвы. Замахиваются лапами для удара, корчатся будто в предсмертной агонии, вгрызаются когтями и зубами в кого-то невидимого, разрывают на куски, рычат в потолок...

Тиморис рассматривает каждую статую, похож на шустрое привидение, кружит и боится задеть, повредить, особенно когда рядом статуи особей женских.

Его глаза вращаются около пышной каменной груди одной из демонесс.

— Вот это понимаю, искусство! Твоя родня, Хафал!

— Я об таких лапы вытирал. Скорее, твоя.

У демона к изваяниям интереса нет, идет гордо, а если на пути статуя, отпихивает хвостом. Упавшие статуи трескаются, но не разбиваются.

Эгорд смотрит под ноги, под сапогами что-то хрустит. Не только иней.

Кости.

Земля усыпана скелетами приземистых рептилий, размером с крокодилов, только выше, из позвонков торчат кривые кинжалы гребней.

Эгорд присел у одной из статуи, ладони держат череп рептилии. Рядом нагнулась Леарит, щеку воина-мага щекочет хвостик ее косы.

— Странно, – сказала она.

— Да уж, более чем.

Эгорд опустил череп на землю.

Рядом возникла рожа Тимориса, нос уткнулся в череп рептилии, ему на плечо села Жея, тоже смотрит на череп, можно ли это есть.

— Да это же василиск! – говорит Тиморис. – Ну да, пещерный!

— Видимо, с ними демоны и сражались, – говорит Эгорд. – И от их взглядов окаменели.

Леарит склонила голову набок, теребит серьгу.

— Если василиски сковали врагов, то от чего погибли сами?

— Наверное, их было больше, – говорит Тиморис беспечно. – Этих убили демоны, а другие, победив, смылись. Все просто! Я сама догадливость, правда, красавица?

Тиморис ухмыляется, чешет шейку Жеи, птица довольно воркует, роняет золотые искорки.

— А чего вы говорили про странности?

— Это не пещерные василиски, а болотные, – говорит Эгорд, потирая в руках косточку из гребня. – Как, по-твоему, болотные оказались в пещерах?

— И кости чистые, – добавляет Леарит. – Как и статуи.

— И что? – не понял Тиморис.

— Если мясо разложилось, значит, битва была давно, – отвечает Эгорд. – На костях и статуях должен расти мох и лишайник.

Леарит озирает пещеру.

— А они чистые, будто все случилось... только что.

Тиморис меняется в лице, Жея с его плеча перелетела на плечо хозяйки. Теперь воин оглядывается с подозрением, пальцы на рукоятках сабель.

Эгорд трет косточку василиска...

Крак!

Сломал.

На изломе вспыхнули фиолетовые огоньки.

Воин-маг вскочил, пятится, утягивает за руку Леарит.

— Все прочь от костей. От статуй тоже!

Тиморис последовал примеру Эгорда, взгляд забегал, лязгнули сабли.

— В чем дело?

— Вот в чем! – рыкнул Хафал.

Демон оплел хвостом статую, та оторвалась от земли, зависла высоко. Хитиновая туша согнулась, и хвост обрушил изваяние на пластины спины, каменный демон разломился, каждая ручища Хафала схватила по половине, и человек-скорпион распрямился, поднял над собой.