Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 79 – Артём Град

* * *

Стук в дверь ворвался в сознание как пушечный выстрел.

Я дернулся, садясь на кровати. В комнате было светло — слишком светло для раннего утра. Судя по солнцу, полдень уже миновал. Я проспал почти двенадцать часов и чувствовал себя бодрячком, хотя во рту и был мерзкий металлический привкус, будто я жевал фольгу.

— Мастер Тео! — голос за дверью был густым, басистым. — Ты живой там? Открывай, дело есть!

Я потер лицо ладонями, пытаясь вернуть чувствительность коже. Щеки казались онемевшими.

— Иду! — хрипло крикнул я, спуская ноги на пол.

Встать удалось со второй попытки. Мир слегка повело влево, но я удержал равновесие. Хромая и опираясь на трость, я добрался до двери и отодвинул засов. На пороге стоял мельник Габриэль — добродушный круглолицый мужчина в своем пропыленном мукой фартуке и с кустистыми бровями, на которых тоже осела белая пыль. В руках он держал свернутые кольцами широкие кожаные ленты, выглядевшие так, будто их жевали волки.

— Доброго дня, мастер, — прогудел он, окидывая меня внимательным взглядом. — Я уж думал, ты снова… того. Заболел.

— Работал допоздна, — я посторонился, пропуская его внутрь. — Заходите, Габриэль. С чем пожаловали?

Мельник прошел к верстаку и с глухим стуком свалил свою ношу на столешницу. Запахло старой, промасленной кожей и зерном.

— Беда у меня, Тео. Сезон помола в разгаре, а ремни летят, чтоб их. Вот, гляди.

Он развернул одну из лент. Толстая кожа, шириной в ладонь, была надорвана в нескольких местах, а края разлохматились.

— Это от главного шкива на подъемник, — пояснил Габриэль, тыча пальцем в разрыв. — Люлька с мешками тяжелая, нагрузка дурная. А этот, — он кивнул на второй, более узкий и длинный ремень, — от «трясучки». Ну, сепаратора, который зерно от шелухи отделяет. Там вал бьет, вибрация постоянная, заклепки вылетают.

Я подошел ближе, рассматривая фронт работ. Термины вроде «шкив», «вал» и «люлька» не были мне знакомы по прошлой жизни, где-то что-то слышал, не более. Но язык кожи я понимал лучше любого инженера.

— Кожа пересохла, — констатировал я, сгибая ремень подъемника. На поверхности тут же появилась сеть мелких трещин. — И натяжение было неравномерным. Видишь, один край вытянулся больше другого? Поэтому он и гуляет по шкиву. Габриэль уважительно кивнул.

— Глаз-алмаз. Так и есть, бьет нещадно. Сможешь починить? Новой кожи такой толщины сейчас не достать, да и ждать из города долго. А мельница стоять не может.

— Сделаю, — кивнул я. — Нужно будет поставить заплаты методом склейки «на ус», чтобы толщина не менялась, и проклепать медью. А для сепаратора… там придется менять целый сегмент.

— А по цене что? — Габриэль полез в карман.

— Потом, — я махнул рукой. — Сначала сделаю, проверим, потом сочтемся. Ты мне муки привез, когда я голодал, я помню.

Мельник расплылся в улыбке, отчего мучная пыль на его щеках собралась в складки.

— Добро. Ты, Тео, правильный мужик стал. Дочка моя в твоих сапожках души не чает, говорит, удобнее обуви в жизни не носила.

Он уже направился к выходу, но у порога замер и обернулся. Взгляд его стал обеспокоенным.

— Слушай… ты бы отдохнул, что ли. Выглядишь как-то нездорово. Бледный, как моя мука.

— Да вроде нормально, — выдавил я улыбку. — Наверное, устал просто.

Габриэль покачал головой и вышел, плотно прикрыв дверь.