Книга Смотритель маяка 1, страница 75 – Сергей Шиленко, Артём Град

Минут через десять грохот и боевые крики сменились захлебывающимся истерическим ором. Люди снаружи кричали так, будто сама реальность выворачивала их наизнанку.

— Это не нам, Боцман, это не нам, — рука трепала мягкое ухо, измазав шерсть в крови…

Скрежет металла по камню, жалобные мольбы о помощи, а затем наступила внезапная тишина, в которой слышался лишь тихий шелест прилива и знакомое стрекотание.

Я нащупал на полу щепку, положил на колено и со щелчком сомкнул камни с насыпанной на них щепоткой пороха. Дождавшись, когда дерево займётся, дрожащей рукой засунул щепку вглубь топки, к углю, пересыпанному пороховой пылью. Заветный сухой треск пламени стал последним, что я услышал.

— Теперь можно… отдохнуть, — прошептал я, теряя сознание

В глубине механизмов Маяка, в медных жилах стен, что-то щёлкнуло.

ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ «СМОТРИТЕЛЬ».

Резкий металлический щелчок и затихающий гул каких-то механизмов вернули меня в реальный мир. Поразительная тишина, словно в уши воткнули беруши, испугала, не было слышно даже плеска океана, ставшего таким привычным. Я что, оглох? Вспомнились грохот выстрела, ослепляющая вспышка… Что это было? Перед глазам возникла расползающаяся рана на затылке мужчины, выжигаемая осколками раскалённого добела кристалла, вихри красной вязкой воды, блики лезвия, и снова возникло раздирающее грудь ощущение нехватки воздуха. Горло сдавил спазм, мешающий сделать вдох.

Сколько прошло времени? Я снова умер? Что за камень давит на грудь?

С трудом приоткрыл глаза. На мне, свернувшись клубком, лежал Боцман. В солнечных лучах, пересекающих комнату, плясали пылинки, а рыжая шерсть кота странно мерцала. Каждую ворсинку окружал едва заметный переливающийся ореол. «Красиво как…» Выходит, жив. Несколько минут я разглядывал кота, пока не заметил, что боли в ноге нет. А может, и самой ноги уже нет? Так часто бывает в фильмах: просыпаешься в палате, а вместо конечности обрубок.

При попытке пошевелиться, голова вдруг отозвалась странной тяжестью. Мысли плелись медленно, блуждая в туманном сознании, как после наркоза. Зато, почувствовав моё шевеление, проснулся Боцман. Он широко зевнул, потянулся, цепляя когтями рубаху, и спрыгнул на пол.

Кряхтя, я приподнялся на локтях и опёрся спиной о тёплый бок печи.

Так, нога на месте, это уже хорошо.

Парусиновая повязка на бедре превратилась в жёсткую корку с запёкшейся кровью. Руки казались ватными, пальцы не слушались, но я принялся осторожно разматывать ткань, стараясь не сорвать присохшие края раны. Ошмётки штанины висели рваными лоскутами, голень покрывал бурый налёт, но под этим слоем грязи виднелась абсолютно здоровая кожа. Там, где ещё вчера грёбаный бандит копьём проделал во мне дырину размером с добрую морковку, не осталось даже шрама.

— Что за чертовщина⁈ Боцман, ты зализал? — кот перестал вылизывать лапу и с недоумением уставился на меня. — А не надо так смотреть, рыжий, выкладывай карты на стол.

Измазанный моей кровью Боцман боднул меня головой в руку.

— Дитя Маяка, значит? — я выдавил улыбку и подтянул его к себе. Погладить и потискать котейку — лучшая терапия.

Ладно, придётся кое-что прояснить. Придерживаясь за стену, я поднялся и поплёлся на пятый этаж, то и дело прихрамывая, очевидно, от фантомного страха перед болью. Чудесное исцеление добавилось в список к вопросам о моём появлении здесь. Постепенно муть в голове сменилось какой-никакой ясностью, звуки вернулись, и шум океана снова заполнил всё пространство. Я старался не смотреть на кровавые следы, которыми раскрасил вчера ступени. В фонарной меня встретили те же рунические символы на полу, что светились при ремонте линзы. Выходит, Маяк потратил энергию на восстановление чего-то, пока я валялся в отключке. Руны пульсировали ровным синим светом, а вот на панели управления под списком текущей статистики тревожно мигала надпись.