Книга Смотритель Маяка 2, страница 66 – Сергей Шиленко, Артём Град

Я откинулся на спинку стула, сухое дерево тихо скрипнуло. Это не просто некий лимб, а целый архипелаг, завязанный на сеть Маяков, и везде смотрители, торговцы, ремесленники… Если там живут люди, значит, все они когда-то погибли, возможно, из-за стихийных бедствий, цунами или наводнений. Я думал, сюда попадают только моряки, ну, и смотрители, отобранные по каким-то непонятным критериям, но целые острова… Этот мир не переставал удивлять.

В голове не укладывалось. Информации на Маяке катастрофически не хватало, будто кто-то нарочно вымарал часть, уничтожил, а ещё этот облачный маяк, чтоб его! Сидит занозой, не даёт покоя. Возможно, когда-нибудь правда откроется, а пока… жареная рыба.

Я потянулся за свечой. Та догорала, оплывшая восковая лужица подобралась к самым пальцам. Решил взять новую, открыл шкафчик над столом, пусто. Досадливо крякнув, снял полушубок, повесил на спинку стула и шмыгнул носом. Ну точно, простыл. Взял огарок и пошёл на кухню.

Рыбины лежали на разделочной доске, тускло поблёскивая чешуёй в дрожащем свете. Едва я взялся за нож, как Боцман возник словно из ниоткуда, запрыгнул на стол и уселся ровно напротив, обернув лапы хвостом. Его жёлтый глаз, не мигая, следил за каждым движением лезвия.

— Даже не смотри, — сказал я, срезая рыбе голову. — Ты уже ел.

Кот не шелохнулся. Я отделил хвост, перевернул рыбину, вспорол брюхо, в тот же миг когтистая лапа вонзилась в отрезанный хвост и потянула его к краю стола. Я прижал наш обед ладонью.

— Отпусти.

Боцман потянул сильнее. Я отцепил по одному когтю, как отцепляют репейник, и погрозил разбойнику пальцем. Кот прищурился, дёрнул ухом, но остался сидеть на прежнем месте, не сдавая позицию.

Через десять минут рыба уже шкварчала на сковороде, брызгая жиром во все стороны. Масляные капли шипели на раскалённом металле, разлетались по плите, оседая коричневым налётом. Я глянул на это безобразие и вслух заметил, что пора бы её почистить, а то уже как на общаговской кухне, честное слово.

Готовую рыбу, две золотистые тушки с хрустящей корочкой, переложил на тарелку, взял с полки лимон, разрезал, сдавил половинку. Мутные капли сока упали на рыбу, впитались в корочку. По кухне потянуло кисловатым ароматом, и в этот самый момент свеча погасла; фитиль утонул в воске, испустив последнюю струйку дыма.

Кухня провалилась в темноту, и тут же что-то зашуршало, зачавкало.

Глаза постепенно адаптировались к полумраку. На столе, вцепившись обеими лапами в жареный рыбий хвост, сидел Боцман и уплетал за обе щеки, урча от удовольствия.

— Ах ты засранец!

Схватив со стола выжатую лимонную корку, направил на кота и сдавил. Жёлтая кожура пшикнула остатками сока и эфирных масел, Боцмана сдуло, как ветром, только когти простучали по полу где-то под столом.

Я пошарил в темноте, нащупал щепу для растопки, открыл топку. Кристаллы горели ровным синим светом. Поднёс щепу, дождался огонька и зажёг свой новый факел, тот самый подводный фонарь. Кристалл вспыхнул, осветив кухню. Я вернул покусанную рыбу на тарелку, взял две последние лепёшки и пошёл в грот.

В гроте было тихо, водная гладь в бассейне стояла неподвижно, Мирель исчезла. Поставив тарелку на ступеньку у воды, развернулся и уже взялся за ручку двери, как тут за спиной услышал всплеск.