Книга Смотритель Маяка 2, страница 65 – Сергей Шиленко, Артём Град

Закрыв за собой дверь, снял варежки, сунул их в карман полушубка и заглянул в грот. Мирель уже дремала. А что ещё делать в кромешной темноте? Ковшик блестел первозданной чистотой, ни капли повидла не осталось.

— Есть ещё? — спросила она, зевая.

— Есть лучше, — сказал я, забирая ковшик. — Жареная рыба. Вот наловил, сейчас начну готовить.

Мирель прямо вся просияла. А ещё говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок!

— Как приготовлю, вернусь. Кстати, та жёлтая кислая штука тоже будет! — я уже закрывал дверь, но обернулся.

— Слушай, Мирель, а куда ты дела Марко? Скормила кому-то?

— Мо-о-ожет быть, — она лукаво улыбнулась и склонила голову к плечу.

— Нет, серьёзно! Это же не просто так, исчез человек и всё.

— Просто так, — глаза девушки блеснули, а голос звучал так, словно мы обсуждали её маленькую хитрость, и, кажется, она не собиралась её раскрывать. Ох уж эта русалка!

Поднимаясь, я задержался возле окна. Интересно, сколько ещё продлится эта ночь? Если сезон, то, наверное, месяца четыре. Вспомнились слова Инесс о том, что в журнале нет никаких упоминаний про ночь. Что ж, значит, пора оставить запись самому и лучше сейчас, пока не забыл.

Я миновал ещё два этажа и вошёл в кабинет. Давненько сюда не заглядывал, а последнее время в нём хозяйничал Каспар. Поставив свечу на стол, сел в потёртое кресло. Всё осталось на своих местах: старые бумаги, несколько карандашей, подзорная труба. Разве что карты, которые рисовал старик, теперь лежат здесь же, на столе, свёрнутые и аккуратно перевязанные веревкой, а не на полках, как раньше. Убрав их в сторону, я подвинул вахтенный журнал, нашёл страницу с записями о смене сезонов и вооружился карандашом.

Вздохнув, между строками «Зима» и «Весна» вписал в стиле предыдущих записей, нагнетающих жути: «Солнце уйдёт до весны, подготовься. Ищи кристаллы». А про себя подумал: — А ведь чтобы победить тьму, иногда достаточно вкрутить лампочку.

Отложил карандаш, сунул руку в карман, вытащил циркуль и повертел его в руках, вспомнив отца, сурового, но добродушного человека. Вспомнил, как сидел в каморке под лифтом и также при свете настольной лампы заполнял журнал посещений: «Этот в 301. Тот в 219. А к Петровым пришёл курьер. Эти курьеры зачастили, то открой им, то закрой». Кажется, я перестал быть таким ворчливым. Или просто привык?

Навалилась какая-то усталость, захотелось прилечь. Я кашлянул и шмыгнул носом. Вот те раз, простыл что ли?

Закрыл журнал и убрал в ящик вместе с циркулем. А теперь карты Каспара.

Капитан провёл здесь много времени, мне казалось, что он рисует их для себя, чтобы взять в дорогу. Эх, мой отец ни за что бы не поверил, расскажи ему кто-нибудь, что приключилось с его сыном! Я развязал верёвку, сдвинул свечу на правый угол стола, развернул пергамент… и обомлел.

На карте были обозначены шесть Маяков и девять островов.

Я погладил ладонью жёлтую бумагу, осознавая её ценность и ощущая под рукой сухие волокна и едва заметные ямки от нажима грифеля, провёл пальцем по пунктирной линии и дошёл до первой точки. Угольный остров. Дальше Железный остров, затем Зерновой, Мясной, Чайный, Фруктовый, Рыбный, Овощной и остров Рынок. Девять названий, выведенных чётким почерком Каспара. Маршруты тянулись от одного острова к другому и обрывались у края карты. Выходит, она неполная, значит, есть ещё Маяки, ещё острова, огромная сеть, о которой я даже не подозревал.