Книга Смотритель Маяка 2, страница 117 – Сергей Шиленко, Артём Град

— Терпение — твоё оружие, да? — я вырезал ему большую часть головы. — Только ешь тут, не привлекай к нам Терранов, пожалуйста, целее будешь сам.

Похоже, у толстяка имелись представления о безопасности. Он остался на берегу, почесал пятнистое пузо лапой-ластой и, не меняя позы, стал лениво жевать акулий мозг.

— Надеюсь, ты не претендуешь на акулью удачу, дружище? — сказал я ему, пытаясь отделить зуб от челюсти — А то знаешь, эта оказалась не слишком-то удачливой.

Зуб раскрошился.

— Хм, а у нас тут проблема.

Я знал, что зубы акулы не привязаны корнями, как у людей, и прижимаются мягкими тканями дёсен, впрочем, это всё, что мне было известно. А зубы мне пригодятся, ибо это замечательные резцы, оружие и украшения, при случае можно что-нибудь за них сторговать.

Вспомнил, что на Маяке предусмотрена система библиотеки на случай использования буквально всего. Если акула является неотъемлемой частью океана, возможно, есть сведения, как использовать её части, правда, для того, чтобы Маяк акулу увидел, её туда нужно доставить. Я стащил поближе к стенам остатки рыбы, привязал веревку к заледеневшей голове без мозгов и потянул на Маяк.

Запихав в дверь первого этажа, поспешил к ближайшей системе, в подвал. Конкретно про зубы информации не нашлось, зато мне выдали отличный способ приготовления акульего супа, где в одном из разделов говорилось, что акулий хрящ начинает полностью размягчаться через двадцать-тридцать минут, превращаясь в густой клей. Следовательно отмыть мясо в супе от этого жидкого хряща будет невозможно.

Отличная и весьма своевременная информация, надо сказать. Если хрящ челюсти растает, то превратится в кашу из сотен зубов. И я решил выварить челюсти, но без фанатизма.

Присел на корточки перед акульей головой, прикидывая, как бы её растопить. Для начала на кухне запихал её в раковину и залил холодной водой, так оттает быстрее, а через полчаса, когда лёд сошёл, взял нож и аккуратно, по шву, вырезал челюсть. Хрящ пружинил под лезвием, но резался легче кости. Верхняя дуга и нижняя дуга — две отдельные детали, разрубил каждую пополам, чтобы влезли в ведро, добавил немного воды и поставил на печь. Когда закипело, глянул на часы засёк время. Ждём ровно двадцать минут.

На кухне было тихо, только вода булькала в котле. Мирель спала и будить её не видел необходимости. Я нарезал лимон и неторопливо уплетал кислятину, запасаясь витаминами. Боцман, расправившись с куском хвоста и привлёченный запахом рыбы, повертелся рядом, а потом пристроился возле разогретой печи.

Через двадцать минут я выудил первый кусок. Хрящ размягчился, стал полупрозрачным, а когда подцепил ножом ближайший зуб, тот вышел мягко, как из масла. За ним второй, третий… Я выкладывал свои трофеи на тряпку рядками, треугольные, с зазубренными краями, каждый как маленькая пила, сотни зубов разных размеров. Внутри челюсти прятались совсем ещё крохотные зубки, готовые заменить большие в будущем. Когда закончил, передо мной лежала целая горсть.

Взял один, повертел в пальцах. Лёгкий, острый как бритва. Просверлить дырку, и получится отличный наконечник для стрелы или шорный нож для работы с тканью, а можно просто оставить как сувенир. Я ссыпал зубы в холщовый мешочек и убрал на полку, скоро понадобятся.