Книга Смотритель Маяка 2, страница 108 – Сергей Шиленко, Артём Град

Мирель наблюдала за нашим общением из трюма, плечи у неё тряслись, смеялась, зараза. Тюлень заметил внимание к своей персоне, рванул к ней, и они закружили вокруг друг друга. Русалка сделала петлю, тюлень повторил, потом оба вылетели через орудийный порт наружу, а через секунду влетели обратно через пробоину в корме. Тюлень оказался необычайно вёртким для своей комплекции, а Мирель явно получала удовольствие, общаясь с ним.

Я дал им полминуты порезвиться, потом строго постучал древком факела по стволу.

Мирель сразу же подплыла. Я показал на пушку, потом на тюленя, затем снова на неё и жестом попросил русалку поговорить с животным. Мол, ты же умеешь с ними договариваться, пусть этот толстяк поможет делу.

Мирель красноречиво развела руками: «Как я могу поговорить с ним в воде?»

Я махнул рукой: «Ладно, проехали. Сами справимся».

В углу палубы, полузасыпанный илом, лежал моток каната. Я поднял его, встряхнул. Не рассыпался, волокно пропиталось солью, но не сгнило. Пропустил канат под лафет, обвязал крест-накрест, сделал петлю на конце. Мирель тем временем нашли на палубе два ядра и забила их в ствол карронады.

Я кивнул: «Правильно, нам нужны снаряды».

Наконец мы с русалкой дружно взялись за канат. Я упёрся ногами в перила борта, плыть с такой нагрузкой мне точно не светило, Мирель подалась корпусом вперёд, её хвост заработал, как хороший винт. Пушка поползла довольно шустро, но вот тащить её до маяка таким темпом — до следующего рассвета не управимся. Я остановился, перехватывая канат поудобнее.

И тут тюлень неожиданно перестал изображать зрителя. Он подплыл, взял петлю в зубы и рванул вперёд.

Пушка заскользила по палубе, словно санки по льду, я едва успел подхватить факел и отойти в сторону. Три центнера живого жира и мышц делали своё дело. Мирель захлопала в ладоши, а я впервые за весь день почувствовал что-то похожее на оптимизм.

Доставать ствол нужно было только через берег. Я выбрался из воды голый, мокрый, дрожащий так, что зуб на зуб не попадал, да ещё иледяной ветер прошёлся по мне наждаком. Пальцы не гнулись, пока карабкался по камням.

Мирель осталась в воде. Тюлень торчал рядом с ней, голова над поверхностью, канат в зубах, глаза преданные и наглые одновременно. Ждал.

Лёгкие ещё горели, но я не стал дожидаться конца ломки, перетерпел на ходу, стиснув зубы, и кое-как доковылял до маяка, оставляя мокрые следы, которые тут же замерзали. Войдя внутрь, стащил мокрую повязку с бедра, растёрся тряпичным полотенцем до красноты. Сухие штаны, рубаха, кафтан, полушубок и сапоги, сразу стало веселее жить.

Вышел наружу. Тюлень всё также держал канат, но находился уже возле берега. Я взялся за мокрый конец, упёрся ногами в камни и потянул. Сзади, в воде, Мирель с толстяком толкали ствол. Вот это команда!

Через несколько минут пушка выползла на берег, чугунная карронада в зелёной патине выглядела довольно угрожающе. Деревянные колёса лафета растрескались, но держали, ядра внутри глухо стукнули, когда ствол коснулся камней. Я попробовал прокатить пушку, таща её за канат, колёса пошли, но по обледенелым камням каждый метр давался с натугой. Ладно, пока постоит здесь, никуда не денется.

Отвязав от станины сундук, направился в Маяк.

— Сейчас вернусь с наградой, — пообещал тюленю. Тот хлопнул ластой по воде.