Книга Смотритель маяка 4, страница 23 – Сергей Шиленко, Артём Град

Пальцы зависли над черной клавишей. Значит, прошла неделя с прогноза системы.

— Плоды⁈ — воскликнул я, едва не свалившись с кресла.

Я практически летел на кухню, что аж оступился, рухнул на пол.

— Что, Владимир Иваныч, ноги не держат?

В залитых солнцем желобах, на зеленых кустах висели помидоры. Еще зеленые и даже не крупные, но настоящие. Терпкий, травянистый запах, знакомый с советских огородов, и густая листва, говорили о том, что рассада жива. Все идет, как надо!

Я протянул руку и осторожно тронул пальцем плод. Твердый, упругий и блестящий. Свет падал на зелёную кожицу, и позволял разглядеть тонкие прожилки, расходящиеся от плодоножки.

Для кого-то это просто овощи. Для меня словно дети, которые я лелеял несколько месяцев. Гидропоника работала и давала надежду на овощное будущее.

— Так, а песок, кажется, суховат — я переключился в режим обслуживания. —

Приступил к замене концентрата в гидропонике. Работа не самая приятная, но нужная. Старый раствор, накопивший все соли и органику, отдавал специфическим запахом застоявшегося болота. Я сливал жижу, заливал новый химический коктейль, и в какой-то момент понял, что перепачкался с ног до головы. Рукава рубахи в разводах, на сапогах слизь, да и от самого меня несло, словно неделю работал в рыбном цеху.

— Порошок! — пробормотал я. — Титаник обеспечил мне царский подгон.

Грандиозная стирка, вот, что ждало этот маяк с момента моего прибытия. Я взял в мойке огромный металлический таз, вынес его на улицу и высыпал туда щедрую порцию белого порошка. Залил теплой водой и через пару минут остров превратился в филиал пенной вечеринки. Густая, белоснежная пена начала захватывать территорию, переливаясь через край таза и медленно ползти по камням

— Помоги-ка мне! — позвал я Мирель.

Русалка, заинтригованная масштабом катастрофы, с удовольствием включилась в процесс. Она с энтузиазмом носила вещи с маяка, смеясь над тем, как мои старые рубахи в пене становятся похожими на огромных белых червей.

Третий участник стирки, Боцман, обнаружил, что пузыри пены, это идеальные противники. Кот перешел в режим охоты и вылавливал пузыри из таза, лопая их мощными ударом мягких лапищ. Он прыгал в пену, создавая вокруг себя белое облако. А потом, в порыве азарта, вцепился когтями в мою свежевыстиранную наволочку и со злобным урчанием потащил её в сторону маяка, собирая весь мусор по пути.

— А ну верни, шерстяной террорист! — я кинул в него комок мокрой рубахи, но промахнулся.

Затем, бросился в погоню, едва не поскользнувшись на мыльных камнях.

Мы бегали по маяка, поднимая тучи пены. Мирель хохотала, пытаясь одновременно полоскать белье и отвлекать кота. Все казалось идиллией бытового хаоса. Когда я, наконец, отнял у Боцмана грязнющую наволочку и спустился на улицу, то застал русалку трущую руки с какой-то странной сосредоточенностью.

— Что случилось? — спросил я, отправив белье в таз

— Смотритель… Жжет… — прошипела она, и её лицо исказилось от боли. — Очень сильно жжет!

Кожа на пальцах и ладонях, которая обычно была бледной, сейчас горела ярко-красным. Трение только ухудшало ситуацию, провоцируя воспаления и волдыри.

Это была острая аллергическая реакция. Порошок с Титаника, созданный для людей начала двадцатого века, оказался слишком агрессивным для кожи русалки.