Книга И мы сгорим, страница 91 – Александра Рау

— Имя не слышал?

— Я тогда не подумал, что это важно, и… Черт, не помню. Что-то на Н… или на П… А, может быть…

Дверь распахнулась так резко, что с гулким хлопком ударилась о стену. Трое военных в камуфляжной форме, вроде дежуривших по периметру академии, и два врача вошли в палату и сразу распределились между целями.

— Доктор Хьюз, – кивнул один из военных Гранту.

— Доктор Хьюз, – вторил ему врач около постели Грэма.

Грант начал отступать к стене, а Грэму не оставалось ничего, кроме как вжаться в матрас и напряженно ждать, хотя никаких угроз и не прозвучало. Это было и не нужно: если даже стопроцентный человек вроде Гранта ощущал исходящую от них опасность, полиморф считывал это по звучанию их шагов.

Тот, что носил белый халат – в мыслях Грэм уже не решался называть его врачом, – вытащил из кармана небольшой бумажный пакет.

— Что вы делаете? – крикнул взволнованный Грант. – Где ваш бейдж? Вы его терапевт?

Грэм пытался не отводить глаз от пакета, но внезапный и полный боли вскрик заставил его отвернуться, чтобы увидеть, как Гранта держат с заведенными за спину руками и наносят удары по животу. Он пытался вырваться, хотя затея и была безнадежной – ни в одной картине мира ученый не побеждал трех военных. Впрочем, может, это было бы подвластно Индиане Джонсу – обхитрил бы, запутал бы и сбежал, – но Грант уже почти обмяк в их хватке. И все для того, чтобы его брат упустил то, что было критически важно.

— Что вы ему ввели?!

Грэм больше не увидел парня в халате. Даже не смог повернуть голову в его сторону – перед глазами все поплыло и закружилось, а слова и крики собрались в горле в удушающий ком, застрявший где-то на полпути к адресату. По венам текла раскаленная лава. Будь он в силах, попытался бы содрать с себя кожу, чтобы избавиться от боли, но приходилось смиренно терпеть и ждать, когда все закончится.

На это ушло около десяти секунд.

За это время Грэм трижды подумал, что умирает.

Снова.

Голубая таблетка. Желтая таблетка. Глоток воды.

Из-за обилия обезболивающих и успокоительных Наоми с трудом осознавала, какое на дворе время суток, и потому просто куталась в одеяло в ожидании будильника, вроде бы заведенного Флоренс по просьбе врача, чтобы Наоми вспоминала принимать лекарства. Ей разрешили не посещать занятия три дня, надеясь, что за это время срастутся треснувшие ребра, затянутся ссадины и сойдут синяки, уповая на ускоренную регенерацию метаморфа, но Наоми не могла определить, сколько времени прошло – день или неделя. Только смотрела беспокойные сны и ворочалась в постели.

Голоса ей снились нечеткие, лица – размытые. Она помнила, что на допросе ей делали больно, что на нее кричали, что она впервые в жизни настолько испугалась мужчин в синей форме, но не что именно ей говорили, чем угрожали и куда били. Сомнений в том, кто в этом повинен, конечно, не было – во всей академии не найдется других подходящих вариантов, кроме детектива Нила и его помощников. Но подробности были важны, и Наоми так силилась их вспомнить, что от этого непременно начинала болеть голова.

Она слышала, о чем врач говорил с Флоренс. Мол, стресс пройдет, неприятные ощущения утихнут, потерпите немного свою психованную соседку, и скоро все снова будет хорошо. В такие моменты Наоми думала лишь о панических атаках Фло и о том, как часто они терзают ее после созерцания Наоми в таком раздрае. Разбавить зрелище было некому – гостей к ним, разумеется, не пускали, да и сама Наоми не ждала посетителей. И все же равнодушие Хьюза в этой ситуации ее расстроило.