Книга И мы сгорим, страница 89 – Александра Рау

Грэм так и не понял, кому мог настолько насолить.

— Ее нашли? – спросил он, как только Грант собрал пустые контейнеры в пакет и поставил у двери, чтобы не забыть забрать с собой.

— Нет. Следы чешуек – да, но они никуда не привели.

Хоть с Грантом, похоже, и поделились какими-то деталями расследования, Грэм не надеялся, что им можно доверять. Расспрашивать, однако, продолжил – правду проще отыскать за ложью, нежели в бесконечном пространстве неизвестности. Чтобы солгать, нужно прикрыть или исказить истину – и с этим уже можно было работать.

— Но я запирал дверь на ночь, – нахмурился Грэм. – Как она выбралась?

— Хотел бы я знать, да вот… Хотя, знаешь, не думай об этом. Ты чуть не погиб.

— Все нормально.

— Нет, не нормально!

Грант произнес это слишком громко, и охранники, дежурившие у двери палаты в коридоре, заглянули, чтобы узнать, не нужна ли Грэму помощь. Покрасневший Грант трижды извинился за то, что зря побеспокоил, и пообещал быть тише.

— Я задам тебе несколько вопросов и прошу тебя быть честным, – произнес Грэм, когда они снова остались наедине. – Если соврешь, я все равно узнаю, поэтому проще тебе сразу ответить.

В детстве они часто говорили друг другу: «Ты – это я». В разных ситуациях: когда один не хотел делиться с другим сладостями, когда нужно было поддержать или надавить, когда хотелось спихнуть на другого обязанности по дому. Снаружи это были два почти идентичных мужчины. И пусть внутри, даже на генетическом уровне, их отличало очень многое, нечто очень крепкое связывало их. Грант не любил врать, и потому Грэм всегда это видел. Грэм умел держать лицо, но Грант чувствовал, когда с братом что-то не так.

«Потому что ты – это я. Даже когда ты на четвереньках бегаешь по лесу в чем мать родила, а я сижу за микроскопом. Если тебе плохо – позвони, Грэм. Необязательно справляться со всем одному».

Слова Гранта, сказанные вскоре после смерти матери, все еще сидели у Грэма в голове. Он так и не признался, что три недели не ел и только регенерация метаморфа помогла спасти его желудок от последствий кофеиновой диеты. Потому что чувствовал – Гранту еще хуже. И вешать на него свою боль он был не намерен.

— Задавай, – наконец ответил Грант.

— Остальных убили так же?

Замерев на несколько секунд, Грант едва заметно кивнул.

— Ты тоже должен был умереть, но почему-то яда оказалось недостаточно.

— Почему-то? – невольно усмехнулся Грэм. – Ждешь не дождешься?

— Идиот. – Грант ударил брата в плечо, но тот почти ничего не почувствовал. – Доза была конская, а из тебя выветрилось, как запах спирта после пьянки. Видимо, ты исцеляешься быстрее, чем остальные.

Грэм подумал, что без сомнений поделился бы этой силой с ними, будь у него такая возможность.

— И много по стране таких змей?

— Я не знаю, вне спецучреждений сложно отследить, но… – Грант оглянулся, чтобы проверить, закрыта ли дверь. – Но ваша академия точно не единственная, где что-то происходит.

— И зачем им это? Выкосят всех – помощи не получат.

— Может, убирают тех, кто не согласен…

— Меня ни о чем не спрашивали, – напомнил Грэм.

— Или ищут феникса.

— Опять ты за свое!

— Ну сам рассуди, – замахал руками Грант. – Ты прав, мертвые полиморфы им ни к чему. Но никто не обратится в феникса, если его просто попросят, да и переговоры – дело слишком долгое. Куда проще убить и посмотреть, не возродится ли он.