Книга И мы сгорим, страница 61 – Александра Рау

Спустя десять минут Хьюз стоял посреди стадиона. Совсем недавно прозвучал удар в колокол, и студенты, тренировавшиеся там, ушли, а новые еще не успели переодеться, чтобы занять их место. Здесь никто на него не смотрел. И, самое главное, не слышал, что он говорил.

Пальцы набрали хорошо знакомый номер, и вскоре гудки сменились голосом, который Грэм и без того постоянно слышал у себя в голове.

— Грэм? – чуть заикаясь, позвал Грант. – Обычно ты не звонишь… Все хорошо?

— То, о чем ты говорил… – Грэм снова огляделся, убеждаясь, что поблизости никого нет. – Это переходит все границы. Я понимаю, зачем искать полиморфов. Но зачем их убивать?

— Боже, я слышал об этом, но не знал, что речь об «Игнис»…

— Они держали свои способности в тайне, но я знал. Грант, это очень дурно пахнет. Если они попытаются сделать меня козлом отпущения… Еще и этот детектив…

— Постой, а что с детективом? – спросил Грант, но тут же опомнился: – Твои пробы пока удается откладывать в дальний ящик, я слежу за этим, не беспокойся.

— Не беспокойся?! – Грэм едва не перешел на крик. В его голове тут же возник образ брата, испуганно вжимающего голову в плечи – обычно так он реагировал, когда кто-то повышал голос. – Пожалуйста, скажи, что в твою лабораторию привозили их образцы, что ты знаешь, как они умерли. Еще один день в неведении, и я…

— Я попробую выяснить, – прервал его Грант, переходя на шепот. – Кто-то идет, прости, я бросаю трубку. Здравствуйте, мистер…

Хьюз едва не раскрошил доисторический мобильный, пытаясь сдержать эмоции. Он не хотел заставлять брата рисковать, но Грант сам рассказал ему о государственной программе, сам заставил беспокоиться и выискивать связи между планами правительства и трагедиями в «Игнис». Теперь все это перестало казаться Грэму ожившей фантазией психопата, скрывшегося среди учеников. Тот, кто лишил жизни троих, не просто хотел ощутить, каково это – иметь власть дарить и отнимать. Для него смерть – лишь задача, которую нужно выполнить на пути к цели. И не похоже, чтобы он боялся быть пойманным.

А именно такие убийцы страшнее всего.

Она сгрызла все ногти, пытаясь заставить себя молчать. Хьюз обещал, что вытащит Рена, и ей следовало дождаться хоть каких-то новостей, прежде чем обильно поливать семена сомнений и страхов, что и без того прорастали в обитателях кампуса. Когда Флоренс вернулась после занятий и спросила, почему Наоми не пришла на них после обеда, та промолчала, уставившись в одну точку. Слишком громкие мысли не позволили ей услышать слова соседки.

Наоми казалось, что это она навлекла на Рена беду. Закон равновесия: как только она перестала считать, что мальчика в очках, которого забрали в академию прямо из соседнего дома, все эти годы истязали, и вновь вошла в его жизнь, следом пришли и настоящие неприятности. Неужели Наоми и вправду повсюду устраивала хаос? Ей казалось, что никто не хочет спокойствия так же сильно, как она, но стоило ей появиться – и привычный уклад всегда нарушался, выбивая всех из колеи.

Медленно поднявшись с кровати, Наоми пошла в ванную комнату и закрылась. Ей хотелось отмыться от собственных суждений о себе. Раздевшись и включив воду, она, однако, не залезла в ванну, задержав взгляд на зеркале над раковиной. С его поверхности на Наоми смотрела девушка, и слишком яркий свет лампы выделял каждый ее недостаток. Три прыщика над бровью, два – на правой щеке, россыпь мелких подкожных бугорков – на подбородке. Руки сами потянулись, чтобы усугубить ситуацию, и даже без намеков на ногти Наоми умудрилась испачкать кровью все лицо. Волосы, поврежденные из-за частого окрашивания, торчали во все стороны, но обновить цвет все равно нестерпимо хотелось – корни отросли уже сантиметров на пять, являя миру невнятный серо-коричневый цвет. На бедрах в свете ламп чуть поблескивали растяжки из-за резкого роста, который в тринадцать превратил ее из ребенка в полноценную девушку. Когда-то Наоми жалела, что этот эффект обошел стороной ее грудь, но, став старше, начала воспринимать это как преимущество. По крайней мере, ей по-прежнему удавалось спать на животе.