Книга И мы сгорим, страница 163 – Александра Рау

— Я бы хотел провести так всю ночь, – прошептал он, щекоча ее шею дыханием.

— Но Адам…

— И каждую ночь после этой.

— Как ты говоришь такое без смущения? – поддела она.

— Для него уже поздно, – парировал Рен. – Черту мы уже переступили.

Наоми повернулась и потерлась носом о его подбородок, а затем спряталась под одеялом, уткнувшись в грудь Рена. Было жарко. Каждый вдох давался с трудом. Но запах… неожиданно запах Рена стал не просто приятным – почти пьянящим. Прежде он ощущался совсем иначе. Неужели секс может изменить даже это?

Или… на это способен только первый секс?

Наоми слишком долго пыталась сообразить, как тактично об этом спросить, поэтому решила, что это может подождать. К тому же это и не важно. Разве что-то изменится, когда она узнает ответ? Если кого-то мужчиной делало первое проникновение в женщину, к Рену это едва ли относилось. Он это звание заслуживал и так.

Да и мысли у него формулировать выходило лучше.

— Можно задать вопрос?

— Ну, во-первых, ты уже его задал. Да и, как ты уже заметил, мы лежим голые в твоей постели…

— Почему ты сделала вид, что не узнала меня? – Рен не звучал так, будто хотел затеять ссору, наоборот, даже игриво, хотя наверняка понимал, что ответ не будет таким уж простым. – Если честно, я почти каждую ночь об этом думаю. И не понимаю.

— Если бы причина звучала адекватно, я бы давно тебе рассказала, – горько усмехнулась Наоми, радуясь, что он не видит ее глаз. – Не знаю. Это… сложно. Я столько лет думала, что ты живешь в ужасных условиях и страдаешь, а потом увидела, что ты… такой… здоровый. И счастливый. Я просто не поверила своим глазам. Думала, с головой уже проблемы. А потом стало стыдно… как будто я желала тебе плохой судьбы и расстроилась, что все сложилось иначе. В общем…

Рен рассмеялся. Чисто, заливисто, хоть и, пытаясь быть тише, уткнулся лицом в подушку. Голова Наоми ритмично сотрясалась. Она была готова молить о прекращении этого родео, но Рен вдруг остановился сам.

— Какая же ты дурочка, итачи. – Он с трудом отдышался и прикоснулся губами к ее лбу. – Больше никогда так не делай. Говори прямо. Даже если это сложно или неприятно. Еще раз я такое не выдержу.

Наоми кивнула, ощутив, как краснеет.

Они пролежали так почти до рассвета. Вместе сходили в душ. Рисковали быть замеченными, потому как Адам мог вернуться с минуты на минуту, но удача, похоже, была на их стороне, и потому Рен неторопливо намыливал Наоми спину, пользуясь возможностью изучить ее тело. Даже сосчитал родинки на ее бедре и попытался удостовериться, не ошибся ли, но Наоми и не представляла, что на ее теле так много этих дурацких коричневых точек. Дикое возбуждение отступило. Наоми иногда порывалась прикрыться полотенцем или волосами, но Рен не позволял ей этого сделать – в спокойном состоянии он оказался гораздо смелее нее. Рассматривал. Трогал. Делал комплименты. Пока она краснела, он смеялся, и Наоми слышала в этом смехе столько любви, что сердце ее замирало от восторга.

Когда они прощались, она все же прошептала ему на ухо:

— И я тебя люблю.

У них все было бы здорово, если бы в этой академии происходило поменьше странных вещей. И именно потому, что о новых странностях давно не было слышно, эта ночь ощущалась как затишье перед бурей.

По дороге до своей спальни Наоми молилась Тору и Зевсу, чтобы буря не наступила. Других богов, способных помочь с погодой, она не вспомнила.