Книга И мы сгорим, страница 157 – Александра Рау

— Оу… да ты на взводе, братишка.

Грэм тяжело выдохнул и потер глаза.

— Моя работа не опаснее твоей, – напомнил Грант.

— Напиши в отчете что-нибудь неугодное, и тебя тут же пристрелят.

— Как и тебя. Кстати, об этом… как у вас там сейчас, тихо?

— Если «тихо» для тебя означает «без убийств», то, к счастью, да.

Грант закашлялся, и Грэму пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

— А ты в выражениях не стесняешься. Точно автоматов не боишься?

— Все равно пристрелят, – пожал плечами Грэм. – Мы просто оттягиваем неизбежное.

Конечно, брата он не видел, но почти уверен был, что тот помрачнел. Юмор Грэма становился жестче в стрессовых ситуациях, тогда как добросердечный, участливый Грант становился лишь сентиментальнее.

Впрочем, Грэм тоже становился. Просто нашел способ это скрывать.

— У меня есть просьба.

— Я не сомневался, – усмехнулся Грант. – Выкладывай.

— Помнишь, ты говорил, что кто-то из полицейских, ведущих дело в академии, раньше работал в вашей лаборатории?

— А, это… – Он замялся. – Прости, похоже, тогда я неверно что-то понял. Я поспрашивал, как только вернулся из больницы, где ты лежал, и ничего не смог узнать.

— Плохо.

— Простите, учитель! Только не ставьте мне неуд!

Грэм тихо засмеялся. Помнил, как Грант говорил это без издевки – однажды он завалил контрольную по химии, и учитель пригрозил испортить ему табель успеваемости. Он так старался, чтобы все исправить… и где он теперь – сидит перед микроскопом и центрифугой по двенадцать, а иногда и четырнадцать часов в день, разбираясь в вещах, которые Грэму все еще кажутся волшебством. А ведь это он из них двоих умеет превращаться в животных.

— Тогда можешь найти родственников одной ученицы?

— Что? – Грант поперхнулся. – Это еще зачем?

— Раньше я мог залезть в эти данные, но теперь… новой директрисе не понравится.

Грант молчал. Грэм даже посмотрел на длительность звонка – раздумывал почти полторы минуты, как будто ему предложили провезти наркотики в страну, где за них отправляют на смертную казнь. Впрочем, Грэм не знал, насколько сложно получить эти данные – может, у Гранта недостаточно высокая должность, чтобы пропуск позволял зайти в эту часть системы. Но данные у них точно хранились.

— Какой ученицы?

Грэм выдохнул.

— Флоренс Престон. Похоже, ее мать уже давно лежит в больнице. Мне нужны другие ее ближайшие родственники – отец или отчим, дяди и тети, братья и сестры, если есть. Кто угодно. Все, что сможешь найти.

— Фло-ренс Прес-тон… Записал.

— Тебя это… не затруднит?

Грант хмыкнул.

— Ты бы еще позже спросил. Надеюсь, не нарою ничего, что не должен видеть.

Они обсудили самочувствие Грейс, обошли стороной разговоры о произошедшем в больнице, хотя слова так и норовили слететь с языка, и распрощались. Грант пообещал, что напишет, как только что-то найдет. С одной стороны, Грэм ждал невероятных открытий, способных пролить свет на грехи Флоренс, а с другой – молился Богу, в которого не верил, что брат отправит ему скучное «прости, ничего не нашел» и продолжит жить жизнью не слишком выдающегося ученого. Без знаний, которые могли бы ему навредить.

На пару часов Грэм мог выдохнуть. Хотя бы пару часов, пока снова не обратится в ворона и не примется летать над кампусом, высматривая подозрительно слоняющихся личностей, будь те в теле человека или животного. Он уже разучился спокойно спать по ночам. Да и какой смысл, если снилось ему лишь то, как он не успевает долететь до места, из которого доносятся страшные крики? Всегда просыпался за мгновение до – до того, как обнаружит злодея, спасет жертву и сбросит с плеч груз вины.