Книга И мы сгорим, страница 141 – Александра Рау

Игрушки, игрушки, игрушки…

Официально связи между студентами запрещены, и потому всевозможные устройства для самоудовлетворения – логичный выход. Но Рену не казалось, что это имеет смысл. Получив удовольствие наедине с собой, мало кто способен не думать о том, как оно было бы с другим человеком – с теплом его прикосновений, жаром поцелуев, горячим дыханием, оседающим на коже. Поэтому, разумеется, пусть руководство и запрещало, это ничуть не мешало студентам спать друг с другом. И все об этом знали. Именно поэтому после кучи игрушек, в самом низу, скромно и как бы стыдливо, виднелись карточки тестов на беременность и контрацептивов.

Последние Рен добавил в корзину и оформил заказ.

«Лишними не будут».

Что делали с девушками, чьи тесты оказывались положительными? Об этом Рен прежде не думал – хотя бы потому, что не видел ни одну беременную студентку за все десять лет жизни в кампусе. Значит, их либо заставляли делать аборт, либо увозили из академии, но даже думать о судьбе детей, родившихся в таких условиях, Рен не хотел. Был, впрочем, и третий вариант: в еду – а это единственное, что контактирует с каждым учеником без исключения, – подмешивают что-то, что избавляет руководство от необходимости беспокоиться о подобных проблемах. Зачем же тогда продавать тесты на беременность? Для отвода глаз?

Рен выдохнул и вышел из раздела, чтобы вновь не утонуть в теориях заговора, которые и без того постоянно крутились у него в голове.

«Может, купить что-нибудь для Каны?»

Выбрать приветственный подарок для ребенка, о котором не знаешь почти ничего, кроме имени, задача не из легких. Да и какой она ребенок? В ее возрасте он себя маленьким уже не считал.

«Значит, нужно что-то другое…» – подумал Рен, выходя из раздела с мягкими игрушками. Может, что-то из одежды? Есть вероятность не угадать размер. Из косметики? Тоже велика вероятность промахнуться. Что-то вкусное?

Просматривая предложенные варианты, Рен раз за разом натыкался на позиции, которые почему-то исчезли из наличия, хотя прежде он часто их заказывал. Например, его любимое печенье с лимонной начинкой – он брал по пачке, но строго раз в месяц, иначе начал бы питаться исключительно ими. Ручки, которыми он привык писать, – другие неудобно лежали в руке. Наконец, дезодорант – Рен ненавидел те, что с сильными запахами, но нейтральных осталось всего пара видов.

Казалось, маркетплейс опустел на треть, хотя везде и красовались надписи «скоро в наличии».

Рен заблокировал экран и зажмурился. Тревога сдавила грудь.

«Дерьмо. Плохое предчувствие».

Глаза начинали болеть – слишком много времени Грэм провел перед экраном, пытаясь разобраться, что к чему. Миссис Риббонс ввела с десяток новых правил и видов отчетности, и Грэм, при всей его собранности и ответственности, совершенно не представлял, что со всем этим делать. Его телефон разрывался от звонков коллег, надеявшихся, что уж он-то способен во всем разобраться, но после третьего звонка Грэм попросту перестал отвечать. Его скромное «не знаю» наверняка воспринимали как нежелание помогать. Смешно, учитывая, что любые заслуги в академии не влияют на продвижение по карьерной лестнице. Подниматься тут было некуда.

Закрыв все файлы, чтобы наконец отдохнуть, Грэм заметил около приложения электронной почты маленькую красную точку. Письмо. Очередной документ, с которым он не разберется.