Книга Полыхающий рассвет, страница 129 – Лисса Соллей

— У тебя руки замёрзли.

Снегурочка подошла ближе, а художник робко убрал в сумку листы и мелки. Теперь он заметил и её веснушки: бледные, они почти не были заметны, но когда девушка наклонила голову, удалось разглядеть каждую солнечную отметинку.

Когда она взяла его ладони в свои, юноша тихонько вздрогнул: сонно-нежные, тёплые, они обволокли каждый сантиметр холодной кожи, подняли и опалили горячим выдохом. Она хорошенько потёрла каждый его палец, тыльную сторону, и отпустила. Художник даже на несколько секунд застыл, разглядывая уже собственные руки. Снегурочка, словно наваждение, тихонько развернулась, намереваясь уходить, как тут юношу всё же одолела смелость.

— Я Нишант. – Он робко протянул ей свою пятерню. – Из Атмании.

— Знаю. – Она отчего-то улыбнулась, но вместо ответного жеста вынула из карманов варежки. – Морганна. Хочешь чай-травы? Согреешься.

— Да мне… не так холодно. – Нишант смутился, но подарок принял. – Спасибо. Я верну.

Морганна отрицательно мотнула головой и просто пошла обратно к своей яранге. Нишант ещё раз глянул на крышу. Свиристель продолжал грозно смотреть на них, но заметив кормушку под крышей, устремился к перекусу. Повернувшись обратно к своей снегурочке, Нишант её не нашёл. Исчезла – как птичка вспорхнула и скрылась в видении.

На спину вдруг что-то навалилось: тяжёлое, колючее и тянущее. Стало неимоверно душно и жарко. Нишант сбросил накидку, за ней – шубу и оттянул горловину льняной рубахи. Его повело в сторону, а в мире всё перемешалось – птица, снегурочка, заря. Юноша сделал шаг в сторону и оступился, мгновенно полетев на землю.

Рефлекторно он дёрнулся вперёд и судорожно вдохнул, распахнув глаза. Потребовалось больше времени, чтобы отдышаться и прийти в себя. Снежный лес пропал, оставив вокруг лишь молочные стены. Морозец сбежал, и чувствовался лишь липкий и неприятный холодный пот. Как ни странно, но верхней части одежды на нём не было – ни рубашки, ни кофты, ни плаща. Спину странно саднило, возможно, именно из-за неудобной высокой скамьи, на которой он спал. Или нет?

Наконец-то в голову вернулись воспоминания о вчерашнем – об Ингихильд и Хель, о Викаре, о Внеземелье и мосте, а самое главное – о ведьме и его дурном поступке. Оттолкнуть кого-то, но не убегать самому – разве не глупость? Нишант тронул голову и ощутил хорошую такую шишку. Видимо, его зацепило, оттого и потерял сознание.

«Надо будет поблагодарить Альберта. Наверное, было тяжело меня тащить через весь склон».

Фаввара попытался встать, но голова всё ещё кружилась, поэтому пришлось искать опору. Рядом на столе лежала открытая книга. Чужой язык был незнаком, поэтому Нишант решил оглядеться. Комната больше походила на лекарский кабинет – под потолком висели букеты трав, по стеллажам стояли баночки со всевозможными жидкостями и мазями, а между ними скромно умещались книги. За ширмой стояли ещё две лавки, но они больше походили на кровати и были застелены. В помещении он был один, но недолго – кто-то на несколько минут оторвался от чтения и явно намеревался вернуться, ведь даже лампу не соизволил потушить.

В углу с ведром и полотенцем он нашёл и рубашку, пускай и не свою. Наскоро умывшись, он пару раз выплеснул воду и на себя. Хотелось засунуть всю голову в эту приятную прохладу, но он понимал, что не стоит. Окошка в этой комнате не было, но в дверном проёме висела плотная бордовая ткань, из-за которой доносились голоса. Перед выходом Фаввара накинул на себя рубаху и даже улыбнулся – за неё тоже надо бы поблагодарить Альберта.