Книга Психотерапия для демонов, страница 148 – Александра Власова

Пришлось заблокировать номер.

Дошло до того, что в гости заглянула баба Марья, и я наконец-то на деле увидела, как работает ее морок. Мама посчитала, что к нам зашла дальняя родственница, а затем покорно ушла в магазин, хотя в последний раз была там минут двадцать назад.

Из всех знакомых наставница единственная не пыталась меня растормошить, заставить улыбаться или рассказать о том, что произошло у Эрика на кухне.

Колдунья выпила чашку чая, грустно посмотрела на меня и покачала головой:

— Ведьма из тебя получилась. Теперь дело за малым – заново вырастить в себе человека.

Прежняя Алика, наверное, испытала бы недоумение. Почему c ней обращаются так, будто она больна редкой и очень опасной болезнью?

Нынешняя только пожала плечами:

— Как?

Рука наставницы опустилась мне на плечи. Баба Марья делает то, что редко позволяет себе с ученицами, – обнимает. И, заглянув в душу старыми мудрыми глазами, шепчет:

— Делай то, что ты любишь больше всего. То, что наполнит тебя и принесет пользу. И у тебя все прекрасно получится.

В коридоре раздаются шаги. Кто-то хочет со мной пообщаться. Терпеливо ждать, пока очередная попытка вытрясти душу сойдет на нет, хочется меньше всего.

Я ускоряю шаг, но настырный человек переходит почти на бег. Моего плеча касается ладонь. Лена. Кажется, она намерена преследовать меня до тех пор, пока не выскажется. Способ отделаться от навязчивой девочки только один – выслушать.

— Алика, привет, – тараторит одноклассница, – я давно хотела поговорить.

К щечкам Лены приливает трогательный румянец, делая одноклассницу похожей на засмущавшуюся героиню аниме.

— Я зря тогда поверила в то, что ты наслала на Катю порчу. Она ездила в село к настоящей колдунье, – при словах «настоящая колдунья» Ленка смешно округляет глаза, – и выяснила, что порчу наслал какой-то одержимый бесами маг. А мы все на тебя подумали! Скажи, – одноклассница хватает меня за руку, ее ладонь влажная от волнения, – ты сможешь меня простить?

Простить? Да проще простого, ведь я давно ни на кого не сержусь. Но Ленке этого мало.

— Точно-преточно? – Одноклассница заглядывает в глаза, как провинившаяся собачонка. – Скажи, это будет наглостью, если я снова к тебе… обращусь? За консультацией?

Наверное, будет. Но при словах «снова обращусь» чувствую, как во мне впервые за последние недели шевелится что-то живое.

Нет, не воспоминания, которые когда-то заставляли сиять, не умершая любовь или сочувствие к Ленке с ее очевидно пустяковыми запросами. А робкий, почти забытый интерес к любимому делу.

Желание распутывать узлы человеческой боли, разбираться в причинах, по которым они затянулись, и превращать их в ровную и красивую нить судьбы.

Вместо того чтобы уйти, сославшись на занятость или нежелание иметь с Ленкой дело, я позволяю отвести себя на пустующую лавку в школьном дворе. Сонастраиваюсь с Лениным голосом (что люди говорят, вообще неважно) и прикрываю глаза.

И вижу, что в этот раз передо мной не банальная история о школьных влюбленностях или непонимание с родителями. Ленка чем-то не угодила духу. Не проявила должного уважения, как ему кажется, практически плюнула в лицо. Теперь призрак не дает ей покоя: пугает тихими шорохами посреди ночи, напускает кошмары и мороки.

Я будто медленно просыпаюсь после долгого тяжелого сна и немножечко оживаю. Начинаю задавать уточняющие вопросы, чтобы понять, где эта история взяла свое начало, что послужило причиной для странного конфликта потусторонней сущности и школьницы.