Книга Воин Арете, страница 85 – Джин Родман Вулф

Я сказал, что когда ошибусь, тогда и посмотрим.

— Думаю, что мне все же следует называть тебя своим господином. Иначе людям станет интересно, почему это я все время нахожусь при тебе. А так они просто решат, что я твой раб, как Ио.

Мы с ним вернулись в дом, чтобы согреть над огнем озябшие руки; тем временем я обдумал его предложение и сказал:

— Ну а предположим, Полос, что я погибну? По твоим словам, вчера я сражался с царем, так что вполне могу сегодня и погибнуть. Тогда мои наследники – если таковые имеются – имеют право забрать тебя себе, так ведь? И ты на всю жизнь останешься чьим-нибудь рабом.

Полос упрямо покачал головой, точно маленький мул:

— Если вчера тебя не смог убить даже царь Котис, господин мой, то кто осмелится напасть на тебя сегодня? И потом, даже если у тебя есть наследники, они, видимо, тоже хорошие люди. А на свете полно и не слишком хороших и добрых людей, которые часто ловят и похищают детей, которые никому не принадлежат.

Тут вошла Ио, и я спросил у нее, отдала ли она жене крестьянина обещанные деньги.

— Еще нет, – отвечала она. – И не отдам, пока мы не будем совсем готовы к отправке – вдруг нам что-то еще понадобится? Ты помнишь, почему нам надо уходить отсюда, господин мой?

— Чтобы найти человека по имени Эгесистрат, если сумеем.

— А ты помнишь, – спросил меня Полос, – как он выглядит?

Я покачал головой.

— А зачем нам нужно его найти, помнишь? – продолжал настаивать Полос.

— Потому что спартанцы хотят его убить. – Это я помнил. Но спросил у Ио: – Эгесистрат ведь мне друг, правда? Когда я произношу его имя, я чувствую это.

Тут раздался стук в дверь. Из другой комнаты женщина крикнула:

— Это Раскос!

— Не открывай! – быстро сказала мне Ио.

Я обнажил меч.

Я должен был отпереть дверь, если хотел, чтоб меня и впредь считали настоящим мужчиной; но у меня уже не оставалось времени объяснять это Ио.

Подняв меч, я распахнул дверь левой рукой.

Там никого не было. Солнце только что взошло, и по снегу протянулись длинные красноватые тени. Следы тех, кто принес мертвое тело к нашим дверям и потом унес его, были наполовину засыпаны свежим снегом, как и бесформенный отпечаток их ноши. Но новых, более свежих следов не было вовсе!

— Ио, – позвал я, – ты можешь хоть что-то сказать этим людям на их языке?

Ио кивнула.

— Это фракийский язык, господин мой. Мы ведь во Фракии. Я немножко выучилась их наречию, а вот Полос говорит на нем совсем хорошо.

— Тогда ты, Полос, предупреди эту женщину, что Раскос может вернуться. Понимаешь? Если он вернется, ей лучше не отпирать дверь. Пусть скажет ему из-за двери, что он мертв. – Полос понимающе кивнул. – После того как он умер, выпал свежий снег. Я думаю, он засыпал все следы, по которым он привык ориентироваться. Снег обычно задерживается надолго лишь высоко в горах, так что, если Раскос вернется до того, как снег здесь растает, пусть она ему скажет – но ни в коем случае не отпирая двери! – как ему найти то место, где будет сожжено его тело.

Когда Полос сказал все это женщине, Ио дала ей золотую монету, и мы тронулись в путь.

— Перед тем как все это случилось, – Полос мотнул головой в сторону дома, – я хотел сказать, что, по-моему, тебе следует ехать на белом коне. Ты был на нем, когда сражался с царем Котисом, так что, наверное, он будет хорошо тебя слушаться.