Книга Воин Арете, страница 84 – Джин Родман Вулф

Крестьянин взял из очага горящую головню и поднес ее к мертвому. В бороде у покойника виднелись седые пряди; нос был, по-моему, сломан.

Из-под полуопущенного века на нас глядел глаз; мне так и хотелось его прикрыть, но я не стал этого делать. Левое плечо мертвеца было разрублено топором или тяжелым мечом почти до нижних ребер.

Крестьянин, что-то шепотом приказав своей жене, занял место одного из юношей, что несли тело, и вся процессия двинулась прочь от дома. Я проследил, чтобы дети хорошенько умылись и почистили зубы, затем пошел седлать коней, которые неплохо провели ночь в сарае по соседству с коровами; у нас был огромный белый жеребец, белая кобыла и еще четыре лошади.

— Надо вознести благодарственную молитву тому из богов, который покровительствует лошадям, – сказал я Полосу, который пришел мне помочь, – что наша кобыла не в течке.

Он улыбнулся:

— Ничего страшного, даже если б жеребцы ее и покрыли. А бог этот – сотрясающий землю великий Бог моря. Он же и Лошадиный бог^[44].

Белый конь покосился на меня и оскалил зубы, но Полос успокоил его одним прикосновением.

— Ты на котором нынче поедешь? – спросил он.

— На своем собственном. – Я указал на того жеребца, на котором со вчерашнего дня остались мои седельные сумки.

— Откуда ты знаешь, что это твой? – спросил Полос. – Ио говорит, что ты уже на следующий день все забываешь.

— Сегодня – еще не следующий день, – объяснил я. – Ведь был уже поздний вечер, когда ты пригнал сюда этих лошадей, а сейчас еще даже не рассвело.

Полос с минутку подумал, седлая между тем маленькую и спокойную гнедую лошадку Ио, и спросил:

— А ты помнишь, как вчера сражался с царем Котисом?

Пришлось признать, что ничего подобного я не помню, но, судя по тому, что я жив, я, видимо, победил.

— Ну, на самом-то деле вы с ним вовсе и не сражались, – сказал Полос. – Котис просто позорно бежал, а потом его за это убила собственная свита. Как мне называть тебя – Латро или господин, как тебя зовет Ио? – Полос помолчал и добавил: – Ио – это твоя рабыня, помнишь?

Я покачал головой и сказал:

— Если у меня есть рабыня, я ее освобожу, чтобы она могла вернуться домой, к родителям. А если ты не раб мне, тебе совершенно незачем называть меня господином. Жаль, что тот царь оказался трусом! Надо полагать, цари тоже могут струсить, да только вряд ли приятно думать так о своем повелителе.

— Да нет, не думаю, что он трус, – отвечал Полос. – Вообще-то я в таких вещах не очень разбираюсь…

Я засмеялся, глядя на его серьезную мордашку, и потрепал по голове.

— А в чем ты разбираешься?

— Ну, в лошадях, в овцах. И в собаках. В животных, в общем. А еще в погоде. Я хорошо погоду предсказываю.

— Правда? Ну, и какой день будет сегодня?

— Сперва солнечный и ветреный. Солнце растопит этот снег, и вокруг будет сплошная грязь. Но потом придут густые облака, и стемнеет раньше обычного.

Я вздохнул, почувствовав вдруг, что все это, возможно, имеет отношение ко мне, хотя вроде бы Полос ничем этого не выразил.

— Господин… Латро! Я все сделаю, как ты скажешь!

— Хорошо, – сказал я. – Только зачем ты мне в этом клянешься? Ты разве когда-нибудь уже ослушался меня? Может, я тебя побил?

— Нет, – ответил Полос. – Я всегда делал так, как ты мне велел, хотя ты со мной не очень-то много разговаривал. Я просто хотел сказать, что, по-моему, ты ошибаешься насчет некоторых вещей, и я не хочу, чтобы ты на меня сердился.