Книга Воин Арете, страница 76 – Джин Родман Вулф

Затем они обвинили нас в том, что мы сожгли священное изображение богини Котис. Эгесистрат отвечал, что оно само свалилось в костер, а у нас вовсе не было желания оскорблять кого-либо из богов, да и дров в пещере было предостаточно. Он предложил заплатить серебром за изготовление новой статуи богини, и они согласились.

Царица амазонок через Эгесистрата передала фракийцам, что священные кони очень испуганы и плохо себя чувствуют в темных стойлах в глубине пещеры, далеко от огня. Двое коней к тому же сорвались с привязи и упали в темноте в расщелину, так что их пришлось прирезать.

Когда фракийцы услыхали об этом, они помрачнели и заявили, что мы нарушили данную им клятву. Иппофода (таково имя этой амазонки) рассердилась и стала что-то выкрикивать на своем языке. Эгесистрат очень старался договориться мирно, но амазонки схватили фракийцев и приставили им мечи к спинам.

После этого Эгесистрат и Иппофода долго о чем-то спорили, и лишь минуту назад было наконец решено: одному фракийцу мы позволим уйти, а второго оставим в заложниках. Если царь Котис будет соблюдать условия мира, мы вернем ему этого фракийца. А если нет – мы его убьем.

* * *

Пока я перечитывал записи о вчерашнем жертвоприношении и клятве, пришли дети. Они хотели поговорить со мной. Девочку зовут Ио Табайкос, мальчика – Полос. Девочка – моя рабыня. Во всяком случае, так она сама говорит, хотя поцеловала меня в щеку, как дочь, и я посадил ее себе на колени. Она и есть та самая Ио, которая помогала мне вчера поить коней – я только что прочитал об этом в своей книге. Я спросил, не является ли и Полос моим рабом.

Она рассмеялась:

— Нет. Он мой… я учу его говорить.

Мальчик широко улыбнулся.

— Он что, сын одной из этих женщин?

Ио помотала головой.

— У них нет сыновей. Если у них рождается мальчик, его отдают отцу. Отцы их детей – обычно сыновья Сколота^[43]. Ты, наверное, ничего не помнишь про них, хотя несколько сколотов было на корабле Гиперида. У них еще такие длинные бороды, а у одного были очень синие глаза. Они отлично стреляют из лука.

— Мне сейчас не до сыновей Сколота, – отвечал я. – Расскажи мне о Полосе.

— Ну… Он, например, знает о лошадях так много, как никто другой в мире. Если бы это он оставался со священными конями, ни один из них не сорвался бы с привязи и не свалился в расщелину.

Мальчик как будто понял, что она сказала, и важно кивнул.

— Он явно не сын Эгесистрата, даже если та молодая женщина приходится Эгесистрату женой, – сказал я. – Тем более Эгесистрат говорит на том же языке, что и мы. Он чей, этот мальчик? Кому он принадлежит?

— Мне, – отвечала Ио. – Я же тебе говорила, хозяин.

Я погрозил ей пальцем и сделал вид, что сейчас прогоню ее с колен.

— Не шути со мной. Где его родители?

Ио пожала плечами:

— Где-то на северо-востоке, наверно. Он, во всяком случае, туда показывает. Не думаю, правда, что он живет в родительском доме.

Мальчик покачал головой и сказал что-то вроде: «Энкилин».

— Они живут в горах, – перевела Ио. – Покажи хозяину то, что ты нашел, Полос.

Мальчик застенчиво отступил и, порывшись в складках драной козьей шкуры, служившей ему одеждой, достал оттуда маленький кожаный мешочек.

Когда я протянул руку, он развязал кожаные завязки и высыпал мне на ладонь звонкие золотые монеты.