Книга Воин Арете, страница 151 – Джин Родман Вулф

Полос, похоже, ее даже не слушал; потрясенный, он лишь смотрел на все вокруг огромным темными глазами.

— Все мы смертны, – сказал Плейстоанакс. – Я знаю, что должен умереть, но я бы очень хотел умереть так, как он: в рукопашной битве с врагом, видя его лицо!

— Вряд ли он видел лицо того, кто его убил, – заметил я. – Ему нанесли удар дротиком сзади.

Плейстоанакс улыбнулся:

— Я вижу, ты многое знаешь о том героическом сражении, господин мой. Да, царь Леонид прорвал оборону варваров и угрожал их предводителю, один из стражников которого и убил Леонида именно так, как ты сказал.

Фемистокл смотрел на меня прищурившись.

— Не думаю, чтобы Латро мог помнить историю Леонида – если он вообще когда-нибудь ее слышал. Как ты это узнал, Латро?

— По его хитону. Там большое кровавое пятно на плече у ворота, однако на боках крови почти нет; и еще мне кажется, что Леониду, уже мертвому, кто-то отрубил ноги и руки. А вот след от той раны, что оказалась для него смертельной: круглая дырка на спине, примерно на ладонь выше талии, и совсем небольшое отверстие спереди – там, где наконечник вышел из груди.

Плейстоанакс все это время внимательно рассматривал хитон, не решаясь коснуться его. Он пока что еще подросток, хотя довольно высокий и, пожалуй, чересчур красивый, на мой вкус.

— Дротик пробил заднюю пластину его кирасы, – продолжал я, – прошел сквозь тело и был остановлен нагрудной пластиной. Стрела никогда бы не смогла пробить бронзу, да и отверстие оставила бы поменьше. Разрез от меча был бы более широким, как и от кинжала. А тяжелое копье – если бы ударил всадник – проделало бы огромную дыру, да, пожалуй, и нагрудную пластину тоже пробило бы. – Я хотел еще добавить, что, если бы ударил своим копьем гоплит, дыра на хитоне тоже была бы больше, однако вовремя умолк. А потом сказал: – Царь Спарты не должен был подставлять спину под вражеские копья. Так что, по всей вероятности, кто-то метнул дротик с довольно близкого расстояния, причем метнула его умелая и сильная рука. И из-за спины.

Молодой однорукий спартанец влетел в зал, оборвав своим появлением мою речь. Из того, что я прочитал с утра в своем дневнике, я знаю, что это Пасикрат. Я поздоровался с ним, назвав его по имени, и, хотя выражение его лица осталось непроницаемым, в глазах вспыхнуло удивление. Однако сказал он только то, что обязан был передать:

— Великий регент сейчас примет вас, в том числе и детей.

— А меня? – Плейстоанакс надменно поднял бровь, что должно было означать, что себя к детям он не относит, хотя вряд ли он был старше Ио.

Регент Павсаний поднялся нам навстречу и приветствовал нас самым сердечным образом: обнял Фемистокла, Симонида и меня, потрепал Ио по голове и ласково ущипнул Полоса за щечку. Хотя Ио предупреждала меня, чтобы я не слишком доверял ему, мне он сразу понравился. Его лицо превращено в ужасную маску шрамами от старых ран, из-за которых правый угол его рта постоянно приподнят, словно он усмехается. Однако разве можно винить человека за полученные в бою увечья!

— Это Тизамен, мой прорицатель, – сказал регент, указывая на какого-то коротышку, который тут же вскочил.

Увидев его, я быстро посмотрел на Ио.

«Мы обо всем поговорим позже», – сказал я ей взглядом. Она мне описывала этого похожего на кролика человечка как самое настоящее чудовище, однако «чудовище» готово было прыгать перед Фемистоклом на задних лапках, стоило тому щелкнуть пальцами.