Книга Воин Арете, страница 150 – Джин Родман Вулф

Я сказал, что вообще никаких стен не видел и даже не думал, что этот город окружен стеной.

— Он окружен стеной из наших щитов! – напыщенно провозгласил Киклос. Потом зевнул и потянулся. – У нас завтра полно дел – боюсь, как бы мы не проспали.

Я встал вместе с остальными, намереваясь идти, однако он жестом велел мне остаться.

Когда все ушли, я сказал:

— С твоей стороны очень великодушно было принять в своем доме меня и этих детей, однако, боюсь, мы тебя сильно стеснили. Впрочем, скоро мы, я надеюсь, будем уже на пути в Дельфы, и ты вздохнешь с облегчением.

Он только отмахнулся, наливая мне еще вина. Налил он и себе.

— Гиппоклис говорит, ты отлично владеешь мечом?

Я сказал, что вроде бы не хвастал ему этим.

— Да нет, – покачал головой Киклос, – он просто учил твоего мальчишку и обнаружил, что ты уже успел многое из своего искусства передать ему. Пасикрат говорит, что ты ему руку отсек и вообще в тебе есть нечто сверхъестественное. То же самое говорит и наш регент…

— По-моему, – сказал я, – я самый обыкновенный человек.

— Ну нет – обыкновенные люди никогда так о себе самих не скажут! По словам Фемистокла, ты все забываешь. А завтра утром ты будешь помнить то, что я говорю тебе сейчас?

Я сказал, что запишу все это в дневник, а утром перечитаю.

Киклос открыл сундук, на котором сидел, и вытащил два деревянных меча.

Один он протянул мне.

— Только в лицо не бить, хорошо? Все остальное как всегда. А теперь попробуй меня убить.

Я ударил его по руке. Он очень ловко парировал и стал наступать; я перехватил его за запястье, швырнул на пол и приставил свой деревянный меч ему к горлу.

Когда он поднялся на ноги и отдышался, то спросил:

— Как же так получается, что этой науки ты не забываешь?

Я объяснил, что умение и память – вещи различные.

— А ты умеешь управлять колесницей? С четверкой лошадей справишься?

Я сказал, что не знаю этого.

— Утром тебя об этом будет спрашивать Павсаний. Не пройдет и суток, как ты будешь объявлен жителем Спарты и его подданным. Что ты ответишь ему?

Я сказал, что, разумеется, попробую, если этого пожелает правитель моей новой родины.

Киклос отвернулся и прошелся по двору, больше на меня не глядя.

— Наш авторитет значительно упал, – бормотал он. – Сперва Марафон, потом Платеи, Микале, Сест… Однако мы вскоре выведем Фемистокла из игры, а тогда посмотрим. Если мы победим на Пифийских играх – а мы просто обязаны выиграть скачки на колесницах! – и храбро выступим против какого-нибудь из городов Великого царя…

Я спросил, почему он хочет убить Фемистокла.

— Нет-нет, напротив! – сказал он. – Я намерен возвеличить его – буквально осыпать его почестями и подарками! За такое никто никогда нас винить не станет.

Порванная одежда, искореженные латы и оружие висели в зале царского дворца.

— Все это принадлежало царю Леониду, – пояснил нам сын регента Павсания, Плейстоанакс. – Мой отец подобрал все это у Фермопил, когда вез домой тело Леонида. Мой дед и царь Леонид были братья. Пожалуйста, не трогайте здесь ничего, мой отец никому не позволяет трогать эти вещи!

Я убрал руку, которой дотронулся было до хитона покойного царя, а Фемистокл заверил юношу, что мы ничего трогать не будем. Ио шепнула Полосу:

— Значит, ты хочешь стать великим воином? Видишь, какую цену за это приходится платить?