Книга Воин Арете, страница 133 – Джин Родман Вулф

Надо сказать, что мы с тем царем Сизифом о многом говорили, когда шли к его дворцу. Именно он, по его словам, построил первую башню здесь на холме, основав таким образом город Коринф, который, правда, раньше называли Эфирой. Он подробно описал мне этот древний город.

А потом спросил, знаю ли я что-нибудь об Азопе, Речном боге; и я, не желая казаться невежественным, ответил, что знаю. Этот Речной бог, сказал Сизиф, раньше был его другом. Он, конечно, не такой великий, как те Двенадцать, что живут на горе^[72], но все-таки бог. А сам он, Сизиф, – по крайней мере, по его словам, – сын повелителя бурь и нимфы, одной из дочерей Азопа. Таким образом, они с Азопом родственники.

Когда дочь Речного бога Эгину украли, Сизиф все видел и сказал богу, куда увезли похищенную девушку, а взамен попросил создать родник внутри построенной им оборонительной башни, чтобы в случае длительной осады ни он, ни его войско никогда не испытывали жажды, – за это, собственно, он и был так наказан. Он сказал мне, что всегда надеялся, что Речной бог вспомнит о нем и как-нибудь поможет. Он считает, что я был тем помощником, которого послал ему Речной бог. Он спросил, какое мне было обещано вознаграждение; пришлось объяснить ему, что если меня кто и послал – бог или кто-то еще, – то я об этом понятия не имею.

— Я был довольно жадным, когда жил среди людей, – печально сказал Сизиф, – и каждый, кому нужна была моя помощь, должен был за нее заплатить. Ты сам видел, какие богатства я собрал таким способом.

Биттусилма случайно услышала его последние слова и оглянулась. Царь улыбнулся ей, а мне шепнул:

— Я-то свою родню знаю. Если эта женщина вас проведет, я попрошу своих предков наказать ее. Они ничего за это не возьмут, а она будет страдать, и страдать жестоко.

Не знаю уж, кого он имел в виду.

И тут мы подошли к его дворцу и обнаружили, что там собрались воины из Речной страны.

Мы устроили привал у озера. Хотя из города мы вышли не так уж рано, но упорно шли все утро – чернокожий даже выдохся и немного проехал на возке – и завтракали значительно позже обычного. После этого мы прошли совсем немного, и Фемистокл выбрал это место для привала; здесь от воды дует прохладный ветерок. По дороге Ио все время вспоминала каких-то призраков, которые, кажется, встревожили и всех остальных. Я уже прочитал о походе в театр и о том, как я помог царю Сизифу, но, может быть, я что-то упустил, так что нужно непременно поговорить с Пасикратом или Симонидом. Когда мы сели ужинать, я постарался сесть между ними. Если бы Симонид или Фемистокл велели мне занять менее почетное место, я бы, конечно, пересел; а вот если бы Пасикрат попробовал приказать мне что-либо подобное, возникла бы ссора.

Но никто ничего не сказал.

— Вот озеро, – заметил Симонид, – на котором Геракл убил так много чудовищных птиц^[73].

Это замечание заинтересовало чернокожего, который спросил (вопрос перевела его жена), те ли это птицы, что пролетают над его страной, когда воюют против маленьких людей далекого юга.

Не успел Симонид ответить, как Пасикрат, задрав нос, объявил, что Геракл – его дальний предок по материнской линии, поскольку он происходит из знаменитой семьи спартанских царей Агисов.

— Я в любой момент могу тебе всех своих предков назвать, – сказал он жене чернокожего. – Спроси своего мужа, видел ли он этих птиц собственными глазами.