Онлайн книга «Воин Арете»
|
По-моему, мы могли бы получить куда больше золота, если бы остались во Фракии, но всем очень хотелось поскорее отправиться в путь. Мы ведь приплыли за Эобазом, так говорит Ио, и отыскали его. Отплыли мы так поспешно, что многие полезные вещи позабыли на берегу. Справедливости ради следует отметить, что Ио не забыла, похоже, ничего. Она взяла с собой тот меч, который, по ее словам, подарили ей амазонки, пращу, которую сделал ей Полос, а также мою и свою одежду, этот вот свиток и еще один, старый, а также разные другие вещи. Тот шлем, который я взял во дворце, по-прежнему со мной, а вот щит был так сильно изрублен, что я его бросил. * * * Я долго беседовал с Полосом, который задавал множество вопросов о кабане. Все эллины вокруг только о нем и судачат. Я отвел мальчика к Эгесистрату, который рассказал нам, что во фракийском искусстве кабан – символ Плейстора. Порою он носит имя Залмокс, считаясь колдуном, который может менять обличье и часто представляется не кабаном, а медведем. Эгесистрат и Полос говорят, что Плейстор – это тот бог, которому должны были принести в жертву Эобаза. Эгесистрат так и не смог объяснить, откуда у Тамириса в мегароне взялся кабан. Он говорил примерно то же самое, что и все остальные: в осажденной крепости обычно не убивают и не изгоняют ни одно животное, поскольку в случае особой нужды его можно съесть. Полос хотел знать, видел ли того кабана Эгесистрат и действительно ли зверь был такой большой, как говорят. — Видел, – сказал ему Эгесистрат, – и он действительно был огромен. Хотя все же не настолько велик, как о том будут говорить, когда мы доберемся до Афин. По-моему, отличный ответ! Может, я бы и не стал писать обо всем этом так подробно, но мне больше просто нечем заняться, хотя кое-кто из свободных матросов вычерпывает воду или передвигает под палубой припасы, чтобы корабль сидел в воде ровнее. Приходится признать, что мы, те, кто был во дворце и участвовал в тамошней схватке, вызываем зависть у остальных. Гиперид сказал тем четырем матросам, которым Асет подарил шлемы, гоплоны и кирасы, что это награда за проявленное мужество. Такое снаряжение стоит кучу денег, но Асет сказал Клетону, что лучше мы ему за доспехи заплатим, но не вернем их. Гиперид намерен заставить столичных жрецов как следует раскошелиться; поскольку он везет Эобаза, они ему не откажут. * * * Сделав предыдущую запись, я пошел один к Эгесистрату и спросил его насчет тех гончих псов; меня очень удивляло, что никто о них даже не упомянул. Он сказал, что не видел их, хотя и слышал их лай; похоже, слышал его только он один. Я же точно видел и слышал их. Он говорит, что они принадлежат Синтии; это та богиня, перед которой мы оба в долгу. Он прямо-таки рассыпался в похвалах ей – особенно когда я описал ему, как гончие погнали кабана. Элата все уговаривала нас искупаться, хотя море кажется ужасно холодным. (Это море эллины зовут Эгейским.) Кибернет велел матросу привязать к ахтерштевню длинную веревку, чтобы она тянулась за кораблем и можно было ухватиться за ее свободный конец, если купальщики испугаются, что отстанут. Когда Эгесистрат снял одежду, я увидел, что он был несколько раз ранен и некоторые шрамы совсем еще свежие; он сказал, что эти раны получил в том бою, когда мы сражались бок о бок с амазонками. (Ио говорит, что именно они подарили ей меч. По-моему, довольно странно, что женщины тоже воюют.) Эгесистрат показал мне самый старый свой шрам и спросил, помню ли я, откуда он взялся. Когда я признался, что не помню, он сказал, что эту рану получил в Сесте. Я не в состоянии вспомнить этот Сест, хоть и знаю, что на побережье Геллеспонта действительно есть такой город. |