Книга Воин Арете, страница 104 – Джин Родман Вулф

Вот и все. Больше мы с Тамирисом ничего сказать не успели, потому что широкая дверь в дальнем конце зала распахнулась настежь, вбежал пелтаст и пал ниц перед Тамирисом, сжимая в руках дротики. Они заговорили на неведомом мне языке, причем пелтаст явно возражал, указывая на дверь, и пытался в чем-то убедить своего повелителя. Он был немного младше меня, и я чувствовал, что хотя ему было стыдно спорить со стариком, но это все же необходимо.

Тамирис закричал на него и сердито умолк; потом заговорил Нессибур, а из темноты за троном послышалось утробное ворчание, при звуках которого Тамирис невольно вздрогнул. Он громко позвал кого-то, хлопнув в ладоши, и с десяток хорошо вооруженных людей тут же вбежали в зал и встали по обе стороны от него. Нессибур и молодой пелтаст вышли – видимо, улаживать те дела, которые привели пелтаста сюда.

И тут вернулся Делопт, неся меч Гиперида, кошель с деньгами и некоторые другие вещи. Гиперид привязал кошель к поясу, а меч повесил на шею, как то делают все эллины (они редко носят меч на поясе).

— Твой хозяин стоит у ворот, – сообщил Гипериду Тамирис. – Нессибур впустит его во дворец, и если ты умрешь у него на глазах, как и подобает мужчине, то получишь удовлетворение хотя бы от того, что не только в его хваленой Спарте такие мужественные люди.

— А если я останусь жив, – откликнулся Гиперид, – то покажу, что Афинам вообще нет равных!

Тамирис обернулся ко мне:

— Возьми его меч, Плейстор, и жизнь его в придачу. Или же потеряй свою.

И тут я воскликнул:

— НО ЭТО ЖЕ КАБАН!

Я вовсе не собирался так громко кричать, но эти слова сами сорвались с моих уст, прежде чем я успел их сомкнуть, хотя Гиперид смотрел на меня, как на сумасшедшего (я действительно был близок к безумию, когда наконец догадался, что это за странный запах перебивает здесь все, даже запах дыма: это была не просто свиная вонь, но куда более сильный, мускусный запах опасного зверя – такой запах легко улавливает любой охотник, затравив вепря в лесу).

Ио позвала меня на корму посмотреть на удалявшийся берег. Когда я сказал ей, что был занят дневником, она попросила меня сразу же вернуться к этому, но я остался стоять рядом с нею, пока берег совсем не скрылся в серых волнах моря. Сейчас зима, время штормов. Так говорят кибернеты. Но я не думаю, что сегодня будет шторм. Солнце встало в золотистом сиянии, и хотя дует пронзительный холодный ветер, он для нас попутный, а солнце по-прежнему ярко светит в небесах.

Едва уловив запах кабана (как раз на этом месте я остановился, когда Ио позвала меня), я сразу же увидел и самого зверя, огромного и черного как ночь. Он лежал в густой тени за троном, положив голову на пол, и будто спал, однако глаза его горели, точно уголья, и он следил за каждым движением тех, кто был в зале.

Когда я воскликнул, что это кабан, сразу заговорили стражники Тамириса.

Я не понимал их речи, но чувствовал, что меня-то они понимают прекрасно.

— Он что, на цепи? – спросил я. – Это ведь опасно.

Если мне кто-то и ответил, то я не расслышал ответа и подошел ближе, желая получше рассмотреть кабана. Стражник-фракиец чуть отошел в сторону, пропуская меня.

Кабан грозно поднялся, и я сразу понял, что он не привязан. Он быстро посмотрел на Тамириса, и тот что-то громко приказал ему. Но я на Тамириса и на тех людей, что были с ним рядом, внимания почти не обращал. И все же успел обернуться, услышав шелест вынимаемого из ножен меча. Гиперид мгновенно проткнул одному фракийцу плечо и снова замахнулся своим мечом.