Книга Эскортница поневоле, страница 64 – Элен Ош

Он открыл коробочку. На чёрном бархате лежало кольцо. Тонкое, изящное, с прозрачным камнем, который ловил свет, даже в этом полумраке. Я смотрела на него и не могла дышать.

— Я хотел сказать тебе… — он помедлил, подбирая слова, — что я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой.

Тишина. Меня будто ударило током. Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной скоростью. Я смотрела на кольцо, на его глаза, и не верила.

— Я не ожидал, что ты ответишь сразу, — сказал он. — Это слишком серьёзное решение. Но я хочу, чтобы ты знала о моих серьёзных намерениях. У тебя будет время подумать.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли в горле. Смотрела на него, а перед глазами мелькали картинки: его лицо в моей квартире, его руки в ванной, его голос, когда он вытаскивал меня из темноты. Его глаза, когда он сказал «ты моя». Его дочь, которая только что назвала меня Снежной королевой.

— Даниил… — прошептала я, и голос дрогнул.

Он улыбнулся. Вынул кольцо из коробочки, взял мою руку и надел его на безымянный палец. Кольцо было идеальным. Камень мягко блеснул в свете из комнаты.

Потом он поднял мою руку к своим губам и поцеловал пальцы. Тихо, почти невесомо. А потом приложил палец к моим губам, останавливая.

— Ответишь потом, — сказал он. — Когда будешь уверена.

Притянул меня к себе, обнял. Я уткнулась носом в его плечо, вдохнула его запах. И поняла, что ответ уже знаю. Но это можно будет сказать позже. Когда с Ариной всё будет хорошо. Когда ее мама поправится. Когда мы будем готовы.

А пока я просто стояла в его объятиях, чувствуя кольцо на пальце, и слушала, как бьётся его сердце.

Тишина в этом доме испарилась.

Я проснулась от того, что где-то внизу звонко рассмеялись. Детский смех, чистый и беззаботный, пробивался сквозь стены, сквозь закрытую дверь спальни, сквозь мои ещё сонные мысли. Не сразу поняла, что это не сон. Потом услышала голос Аргунова: низкий, тёплый, совершенно не похожий на тот, которым он говорил с партнёрами или чиновниками.

— Арина, не бегай по коридору! Упадёшь!

— Не упаду! Я быстрая!

Я лежала в кровати, слушала этот утренний гам и улыбалась. Сама не заметила, как уголки губ поползли вверх.

Дом, который я впервые переступила с ощущением, что попала в тюрьму, теперь звенел жизнью. И эта жизнь была маленькой, хрупкой, шестилетней девочкой с двумя косичками и зайцем с оторванным ухом.

Месяц. Почти месяц прошёл с того дня, как мы привезли Арину из больницы.

Я спустилась вниз, и Мария уже хлопотала на кухне. Арина сидела за столом, болтая ногами, и с аппетитом уплетала омлет. Увидев меня, она засияла:

— Мира! Ты проснулась! А я уже позавтракала и папе помогала!

— Помогала? — я подняла бровь, глядя на Аргунова, который стоял у плиты с чашкой кофе. Он выглядел непривычно: в простой футболке, без пиджака, с лёгкой небритостью. Домашний. Почти уязвимый.

— Она помогала мне выбирать, что сегодня надеть, — усмехнулся он. — Сказала, что я не умею сочетать цвета.

— И правда не умеешь, — фыркнула Арина.

Я не сдержала улыбку.

За завтраком я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, почти забытое. Аргунов был другим с дочерью. Мягким. Терпеливым. Он не торопил её, когда она долго выбирала, какой джем взять. Он слушал её бесконечные истории про зайца Космоса. Он смеялся, когда она передразнивала его голос.