Книга Эскортница поневоле, страница 28 – Элен Ош

— А что с домом Кольцова? — спросил кто-то.

— Старьё, — отмахнулся говоривший. — Снести и построить современный коттедж с панорамными окнами. Место топовое. Архитекторы уже накидали проект.

Я сжала пальцами край скатерти.

Дом купца Кольцова. Особняк середины девятнадцатого века. Уникальная лепнина, мраморная лестница, которую привозили из Италии. Говорили, что под ним были подземные ходы: тайные, ведущие в неизвестность. Старые капитаны ориентировались на его шпиль, возвращаясь из плаваний. Не просто дом. Память. История.

— А реконструкция? — мой голос прозвучал негромко, но все головы повернулись.

Аргунов под столом сжал мою руку. Я не остановилась.

— Здание можно восстановить, придать ему надлежащий вид. Это не просто дом. Это культурное наследие. Таких особняков единицы. Если их сносить, что останется городу? Безликие новостройки?

Я говорила быстро, почти не дыша, перебивая важного типа.

— Улицу воссоздать историческую, сделать пешеходной, с видом на это ваше море. Это привлечёт туристов, поднимет статус города…

За столом тишина. Девушки опустили глаза. Мужчины переглядывались.

Аргунов сжал мою руку так, что я охнула. Он поднялся.

— Прошу прощения, — его голос прозвучал сквозь зубы, ледяной, чужой.

Он утянул меня за собой: рывком, не спрашивая, не давая опомниться. Каблуки застучали по паркету чаще, сердце ухнуло куда-то вниз. На автомате я успела схватить со стола сумочку, просто потому, что она была единственной моей вещью в этом чужом мире.

Аргунов завернул за угол, в полумрак, подальше от чужих глаз, от этого белого света, и впечатал меня в стену. Не мягко, не вежливо. Жёстко. Так, что перехватило дыхание.

Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела даже через ткань платья. Его рука на моем горле. Не душила. Но держала. Стальные, горячие пальцы сдавливали не воздух, а волю, выжигая все «нет», которые я могла бы сказать.

Я не могла двинуться.

Пальцы судорожно вцепились в клатч, будто эта маленькая чёрная коробочка могла меня спасти. Бесполезно. Но я держалась.

Глаза привыкали к полумраку, но я видела только его лицо в нескольких сантиметрах от моего. Его чёрные, бездонные глаза, в которых не было ничего, кроме тьмы и этой бешеной, едва сдерживаемой ярости. Он дышал тяжело, и каждый выдох обжигал мою щёку.

Его близость давила. Не физически. Нет. Он не касался меня больше, чем нужно. Но он заполнял собой всё пространство, вытесняя воздух, вытесняя мысли, оставляя только острый, животный страх.

Я вжалась спиной в стену, будто пыталась слиться с ней, стать частью, исчезнуть. Сердце колотилось, мешая дышать. Ладони взмокли. Ноги подкашивались.

Он наклонился ниже. Губы у самого уха. Горячий, почти обжигающий шёпот:

— Я просил молчать.

Он впился в меня так, будто хотел стереть границу между нашими телами.

Грубо. Жадно. Без единого шанса на глоток воздуха.

Спина впечаталась в штукатурку Холод обжёг голые лопатки, но внутри полыхало. Платье с открытой спиной не спасало, только обостряло: каждый миллиметр кожи чувствовал эту стену, этот захват, его пальцы на моём горле.

Пульс бился под его ладонью бешеный, выдающий меня с потрохами.

Аргунов смотрел сверху вниз. В его глазах ничего, кроме тьмы. И огня. Бешеного, голодного, едва сдерживаемого.