Книга Эскортница поневоле, страница 22 – Элен Ош

— Доброе утро, Мирослава, — сказал он, и в голосе не было ни тени вчерашнего. Спокойно. Буднично.

Я машинально подтянула край одеяла повыше. К горлу подкатила волна возмущения. Ночная сорочка вполне приличная, закрытая. Но застать женщину лежащую в постели после ночи — это всё равно что в ванне голышом. И он это знал. Я видела. В глазах плясали озорные, почти мальчишеские огоньки. Ему нравилось меня смущать. Я выдержала его взгляд.

— Как сказать, — парировала я, — доброе ли?

Вместо ответа он вынул из внутреннего кармана пиджака мобильный. Мой. Я узнала его по треснувшей плёнке на экране: той самой, которую всё собиралась поменять и не находила времени. Он небрежно протянул мне телефон. Словно вещь, которая ему не нужна, но которую он великодушно возвращает из милости.

— Один звонок. Пять минут. Жду на завтрак внизу. Не опаздывай, — он выдержал паузу, глядя мне в глаза. — Время, Мирослава.

Я прижала телефон к груди, не веря. Пальцы ощупывали знакомые царапины на корпусе, кнопку включения. Не выдумка, не сон. Он действительно отдал его. На пять минут. На один звонок.

Мысли заметались, как перепуганные птицы. Куда звонить? В полицию? Сказать, что меня удерживают силой, против воли, в доме на окраине, адреса которого я даже не знаю? И что они сделают? Приедут? Или позвонят ему, а он рассмеётся и скажет, что всё в порядке, это моя девушка, ссора? Ольге? Подруга, стилист, единственная, кто меня, возможно, ищет. Но что она сможет? Или всё же маме? Мама…

Прежде чем я успела принять решение, он не ушёл. Склонился, навис надо мной, одной рукой опираясь по другую сторону моего тела. Словно в захват взял. Не жёстко, но так, что я почувствовала всю его массу, всю власть, всё это «не отодвинуться». Я интуитивно отклонилась назад и не столько из-за его внезапной близости. Я даже зубы не почистила. Серьёзно⁈ Он что, не мог подождать пять минут?

Аргунов наклонился к шее, туда, где бился пульс. Поцелуй оказался жёстким, собственническим, не спрашивающим разрешения. Губы горячие, дыхание обжигало кожу. А рука быстрым, наглым движением сорвала одеяло.

Я не успела пикнуть. Ладонь скользнула по бедру, комкая тонкий шёлк сорочки. Ткань послушно собиралась под его пальцами, оголяя кожу. Он гладил медленно, не таясь.

Я шумно выдохнула и упёрлась руками в его плечи, силясь приподнять, оттолкнуть.

— Ты сводишь с ума, Мирослава, — его голос звучал хрипло, почти стонал. — Одним своим видом. Такая ещё сонная… и притягательная. Готов съесть тебя без остатка.

— Подавитесь, Даниил Романович, — процедила я сквозь зубы, и в голосе была злость, и страх, и это проклятое, никуда не девавшееся возбуждение, от которого хотелось выть. — Я ещё та кость в горле. Вот увидите.

Он усмехнулся. И вдруг отстранился. Серьёзно? Я замерла, не веря. Он мог бы прямо сейчас… Я знала, чувствовала это по тому, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышал. Взять силой. И никто бы не пришёл на помощь. Но он не сделал этого. Он как мазохист растягивал удовольствие, издеваясь сам над собой. Господи, какие мысли в его голове? Может, он просто играл? Или… нет. Лучше не знать. Не так страшно. Хотя…

— Пять минут. Один звонок, — он поднялся резко, не глядя на меня. Голос уже ровный, деловой. — Время пошло.

Аргунов вышел, не оглянувшись. Дверь закрылась.