Книга Эскортница поневоле, страница 13 – Элен Ош

Но чтобы забирать, нужно сначала понять, что забираешь.

Увидел её впервые полгода назад, на городской выставке, посвящённой купеческому наследию. Я был там по делу: приценивался к зданию, которое хотел отжать под ресторан. А она стояла у витрины и спорила с каким-то важным типом в очках. Негромко, но так, что я слышал каждое слово. Она доказывала, что представленный на выставке чертёж — не оригинал, а копия, и датировка неверна.

Важный тип пыхтел, но возразить не мог. А она говорила спокойно, с фактами, с датами, с именами архитекторов, которых никто из гостей в этом зале не знал.

Я тогда подумал: «Какого чёрта такая женщина делает с Барановым?» Он ничтожество, которое не способно оценить то, что имеет.

Потом я узнал, что она историк. Что работает репетитором и пишет дипломы на заказ. Что живёт в браке, где её не ценят. И что Баранов — дурак, который влез в долги и рано или поздно начнёт расплачиваться самым дорогим.

Я не планировал её забирать. Не тогда. Но запомнил. Её сопротивление возбуждало. Её дерзость разжигала аппетит. Я знал, что сломаю её, но процесс покорения обещал быть интересным.

А когда Баранов приполз с распиской, я уже знал, что возьму не только кафе. Потому что если не я, девчонку пустят по рукам. Сначала одни, потом другие. Пока от неё ничего не останется. Баранову всё равно. Он подмахнул бумаги, не глядя. Ему нужны были деньги, а не жена.

Документы на столе лежали нетронутыми. Мысли были заняты только ею.

Я поднялся наверх. Прошёл по коридору, мимо картин, мимо ваз, мимо этой вычурной роскоши. Её запах до сих пор витал в воздухе: смесь страха и неуловимо-соблазнительного.

Дверь в её комнату была не заперта. Я толкнул её, прошёл в спальню. Ванная светилась из-за приоткрытой двери, пар клубами вытекал наружу. Звук льющейся воды. Я заглянул. Она сидела в ванной по плечи в воде, с закрытыми глазами. Её тело выглядело идеально. Капли воды на коже, мокрые волосы. И всё это было создано для меня. Не спала: слишком напряжены плечи. Услышала. Но не открыла глаза.

Я вошёл без стука.

Сесть на край ванны — жест, который она не ожидала. Я видел, как она напряглась, как пальцы вцепились в бортик. Попыталась прикрыться, но вода не оставляла выбора.

— Расслабься, — сказал я. — Я не собираюсь тебя насиловать.

Она не ответила. Молчала. Впервые за всё время. Её попытки отстраниться только раззадоривали.

Я взял мочалку, висевшую на краю. Выдавил пахучий и дорогой гель. Придвинулся. Начал мыть её. Медленно, круговыми движениями. Пальцы скользили по её нежной коже, вырисовывая узоры из пены.

Она боролась. Боролась до последнего.

— У тебя час, — сказал я. — Вечером мы ужинаем вдвоём. Хочу видеть тебя в вечернем платье.

Она молчала.

— В гардеробной есть всё. С размером не ошибся, кстати?

Она подняла голову, и я увидел её глаза. Голубые, ледяные. Ненависть. Это хорошо. Ненависть — тоже чувство. Лучше, чем равнодушие.

— Свою задачу ты помнишь, — сказал я, проводя мочалкой по её плечам. — Но болтать за ужином не запрещаю. Однако к моим словам стоит прислушиваться.

Она дышала тяжело, я чувствовал это по напряжению её тела. Сопротивление было сладким ядом.

Я отложил мочалку. Несколько секунд смотрел на неё. Вода слегка подсвечена розовым: она бросила бомбочку. Волосы мокрыми прядями прилипли к лицу.