Книга Отпечатки, страница 10 – Антон Мамон

— Что там? – не сдержался Симонов.

— Кранты нам, Дениска. Мэрия названивает. Вот, пока говорили, два пропущенных, сука…

— И чего хотят?

— Чтобы мы дело закрыли раньше, чем о нем заговорят по «Первому» и «России 1».

— Постараемся.

— Стараться не будем, просто сделаем. Как угодно. Тут уже без вариантов. Иначе все дружно пойдем дворы мести. И это не шутка.

— Понимаю. Мы свое дело знаем, бардака не допустим.

— Очень надеюсь, друже…

— Денис Сергеевич! – В кабинет ворвался Гриша. – Я пообщался с коллегами Васильевой, узнал кое-что интересное.

— Рассказывай.

— На работе о ней отзываются хорошо. Говорят, была тихой, старательной, неконфликтной, со всеми дружила, шла на повышение.

— Как-то сухо, зацепиться не за что, – поджал губы Денис.

— Не совсем. – Гриша перевернул страницу блокнота. – Сразу несколько сослуживцев сообщили, что у нее была интрижка. В смысле, с коллегой.

— Имя его известно?

— Да, конечно.

— Значит, пообщаемся. Пришли всю информацию.

— Денис Сергеевич, разрешите доложить, – не дождавшись очереди, вмешался Яша, еще один из новеньких, вчерашний выпускник колледжа МВД. – Пришел отчет криминалистов. Зачитать?

— Только быстро. – Симонов открыл на телефоне заметки, чтобы зафиксировать важное.

— Если коротко, то нож, которым убили Алису Васильеву – местный, с ее же кухни. На нем только ее отпечатки… и мужа, разумеется. Спина Васильевой покрыта мелкими порезами. Это значит, что расправились с ней, вероятно, в коридоре, а потом волочили в гостиную. Следов эпителия под ногтями не обнаружено, признаков борьбы и сопротивления тоже. Скорее всего, действовал профессионал.

— Дети погибли от резаных ран горла? – Руденко попытался заглянуть в бумаги.

— Секунду… – Парнишка перевернул лист. – Нет, причина смерти детей – механическая асфиксия. Но также никаких следов борьбы.

— Боялись разозлить папку, – горько выдохнул Денис. – Ладно, погнали. Каждая минута на счету!

* * *

Звук будильника вынудил вздрогнуть. Яна лишь на секунду накрылась с головой пледом, но тут же отбросила его в сторону и резко подскочила. «Опаздываю!» – привычно мелькнуло в голове. Яна неуклюже зашлепала в сторону ванной, но вовремя вспомнила, что сегодня выходной. И завтра тоже. И весь ближайший месяц. «Отстранение – не такая уж и плохая штука…» Князева свернула на кухню, чтобы сварить кофе.

Из динамиков телефона доносились хриплые стоны Глеба Самойлова. Яна открыла холодильник и, не найдя там ничего мало-мальски пригодного для употребления, залила кипятком китайскую лапшу. Во входящих скопились сообщения от коллег, но Князева не спешила с ответами. Система не на шутку ее разозлила. Лучше остыть, утрамбовать немного в голове ворох шальных идей и нецензурных выражений. А там, глядишь, страсти поулягутся и срок «ссылки» уменьшится сам собой.

Часовая пробежка окончательно прогнала дремоту. Довольная Князева, прослушав целую главу из книги «История русского рока в лицах», вернулась домой, приняла холодный душ и с чувством полного удовлетворения рухнула на свой матрас. Одна из пружин неприятно впилась в бок. Яна подумала, что давно пора купить приличную кровать, но с места не сдвинулась. Забавно, но только в такие моменты, когда бытовые мелочи доставляли дискомфорт, она вспоминала, что в ее жизни существует что-то помимо работы и злости на повсеместно царящую несправедливость.