Книга Идеальное преступление, страница 82 – Никита Фред Декс

Все это промелькнуло в моей голове за те секунды, что мы проезжали очередной пролет. А может, это просто память в очередной раз поиграла с моим сознанием и ретроспективно наложила поздние размышления на более подходящие по смыслу и случаю воспоминания… Этого я не знаю. Никто не знает.

Проезжая пятый этаж, я вновь вернулся к той мысли, что я больше не контролирую ситуацию, а ведет меня судьба, высшая сила, предназначение. Вообще, довольно удобно всегда и во всем ссылаться на метафизическое руководство. Так как-то и жить легче, и спится крепче.

Я схватил Валентина за плечи, чтобы удержать его в правильном положении, и в нужный момент подался корпусом вперед.

— Что вы… – только и успел сказать он перед тем, как врезаться головой в верхнюю перекладину проема лифта на пятом этаже и свернуть себе шею.

Тело ввалилось обратно в кабину, и я обнял его, как плюшевого кролика перед тем, как подарить любимой девушке.

Лифт остановился на шестом этаже. Я вытолкнул тело Валентина на лестничную площадку, перешагнул через него и спустился по крутым и узким ступенькам.

На улице пахло дождем и круассанами из соседнего кафе.

В тот год попасть в больницу было довольно сложно, если ты не обладал достаточным количеством симптомов в виде тяжелого кашля, затрудненного дыхания и лихорадки под тридцать девять градусов. А мне бы не помешала медицинская помощь: ухо, поврежденное в битве с угасшим поэтом, дико болело, а мочка, державшаяся на тончайшем лоскуте кожи, никак не хотела прирастать обратно.

Сначала я просто бинтовал голову, скрывая повязку под капюшоном, кепкой, темными очками и маской, но в таком обмундировании голова сильно потела, и рана всегда была влажной.

Решение проблемы, как мне казалось, я нашел в одном из ящиков письменного стола. Я достал обычный канцелярский степлер, ждавший своего часа последние лет десять. Скрепки в нем даже не заржавели, а вот корпус давно лопнул, но был заклеен.

Хорошенько полив перекисью водорода ухо и сам степлер, я поднес его к мочке и щелкнул с такой силой, будто пытался скрепить две доски.

Мой крик слышали по ту сторону Каспийского залива, я уверен.

Затея провалилась. Это была самая глупая идея в моей жизни после покупки китайского «айфона» в две тысячи десятом году. Скрепка лишь слегка зацепилась за кожу, не пройдя насквозь, а боль от этого была такой сильной, что я упал на пол и несколько минут лежал, весь съежившись и корчась от жара и тошноты.

И только там, на полу, глядя затуманенным взглядом на неровную полосу разлома на черном корпусе степлера, некогда заклеенного «Моментом», я осознал всю нелепость своей ошибки.

Спустя час я вернулся домой из аптеки и заклеил ухо клеем БФ, морщась от жжения и озноба.

На следующий день я мчал на «Сапсане» в Москву и в очередной раз писал Дорианне:

Дорианна, я же знаю, что ты хочешь меня увидеть, но почему ты не отвечаешь? Что я такого сделала? Если я тебя чем-то расстроила, то это не специально, правда. Да я и не представляю, как могла это сделать. Расскажи мне! Дай последний шанс оправдаться и принести извинения. Завтра я уезжаю, и ты больше никогда не увидишь и не услышишь меня, если пожелаешь, но дай мне хотя бы шанс. Я очень хочу встретиться с тобой. Если ты боишься, что нас увидят где-нибудь на улице или в кафе, то я могу прийти к тебе домой. Ты же говорила, что живешь одна. Никто нам не помешает. Пожалуйста, Дорианна, ответь мне!..