Книга Идеальное преступление, страница 65 – Никита Фред Декс

От Риты я узнал, что Петя должен был вернуться послезавтра ровно в 21:00 для урегулирования вопроса. Мне не составило труда выяснить, что он передвигается на красно-синем мопеде, поэтому еще с семи вечера я ждал Петю на подземной парковке торгового центра «Гудок», предварительно заглянув в «Карусель», где и должна была состояться встреча, и купив два баллончика с черной краской и пятнадцать мотков скотча.

Я сидел в машине и смотрел на телефоне третьего «Человека-паука» с Тоби Магуайром, когда на паркинг влетел Петя, на повороте чуть не врезавшись в бетонный столб.

Петя был в синих джинсах и ярко-красной мотоциклетной косухе, которая выглядела довольно помпезно на фоне игрушечного мопеда. А когда Петя снял черный шлем, обнажив детское лицо, то наряд его приобрел чуть ли не клоунский вид.

«Пришло время исправить ошибку, которую я допустил, используя димедрол», – подумал я и достал две ампулы «Сибазона». Слегка подпилив стеклянные носики и отломив их, я выкачал содержимое инсулиновым шприцем и тихо вышел из машины, не захлопывая дверцу, чтобы не шуметь.

Петя шел уверенной походкой победителя. Я ждал недалеко от входа в гипермаркет за колонной. К счастью, «Гудок» – самый непопулярный торговый центр в Самаре, и на парковке, кроме нас двоих, никого не было.

Один удар в грудь – и недоделанный Остап Бендер лег на пол. Пока он задыхался и корчился от боли, я достал шприц. Идеально было бы ввести раствор ему в вену, чтобы быстрее подействовало, но такими навыками я не обладал, а Петя, хоть и миниатюрный – килограммов пятьдесят максимум, – отбивался бойко. Я перевернул его на живот, сел сверху, стянул с плеч куртку и попытался вогнать шприц в дельтовидную мышцу, но Петя дернулся, и удар пришелся в ключицу – игла сломалась.

Петя завопил, будто его уже убивают, – пришлось пару раз приложиться ему по затылку. Это в фильмах показывают, что человек легко отрубается с одного удара. В реальности, если нет соответствующей подготовки, можно лупить по голове минут двадцать, пока либо не проломишь череп, либо не сломаешь себе руку.

Взять вторую иглу я не додумался, поэтому просто замахнулся посильнее и вогнал пластиковый носик шприца в Петино плечо. Он заорал так пронзительно и дико, что я даже вздрогнул от испуга. Я снова огляделся, но свидетелей, к счастью, не приметил – «нива» все-таки не резиновая. Еще пара ударов, и Петя замолчал, хотя еще какое-то время тихо поскуливал.

Впихнуть мопед в «ниву» я бы не смог даже при большом желании, а оставлять его на парковке было опасно – слишком приметный. Поэтому я достал баллончики с черной краской и в две руки быстренько его перекрасил. Получилось криво, грязно и убого, но дольше оставаться на месте преступления было бы просто преступлением (да простит меня Розенталь за этот корявый каламбур).

Я вставил в замок мопеда ключ зажигания, спящего Петю положил на заднее сиденье «нивы», прикрыв брезентом, и поехал домой. Мукомольня была по дороге, но сразу ехать туда не имело смысла – для моей безумной затеи требовалась подготовка, сопровождаемая резким, громким и неприятным шумом.

— Вы не имеете права! Это незаконно! – повторял Петя, когда я обматывал ему ноги скотчем.

— Да-да, конечно. А людей обманывать законно?

— Я никого не обманывал. Отпустите меня! Вы не понимаете, с кем связались! Я подам на вас в суд! Я расскажу о вас в блоге! – верещал он, вызывая у меня улыбку.