Книга Идеальное преступление, страница 49 – Никита Фред Декс

— Но ты не переживай, братан, сейчас найдем каких-нибудь лохов. С них возьмем двушку, с тебя – пятьсот.

— Хорошо, – безрадостно ответил я.

Спустя минут пятнадцать он нашел женатую парочку предпенсионного возраста, приехавшую откуда-то с Севера к родственникам, и повез нас через весь город, нарушая всевозможные правила и подрезая других водителей. На весь маршрут нам бы потребовалось не больше получаса, чтобы забросить престарелых голубков к родственникам, а меня на площадь, но ездили мы почти час.

Было ощущение, что Нурбек просто решил покататься и громко послушать клубную музыку нулевых, а нас взял за компанию.

Я сидел спереди и заваливал его вопросами.

Нурбек, стараясь перекричать музыку и даже не думая ее убавлять, рассказывал о местных кафе и ресторанах, достопримечательностях и городских легендах, которые, похоже, выдумывал на ходу. Он поведал мне душещипательную историю о том, что приехал в Самару на стареньком «пассате» тридцатилетней выдержки, ровеснике самого Нурбека. Что пытался найти работу по душе, но в итоге застрял здесь без стабильного заработка, когда границы закрыли.

— Вот и приходится теперь перебиваться в такси, – добавил он и ударил по рулю.

— «Перебиваться», – усмехнулся я, но Нурбек не услышал из-за музыки. – А где твоя машина?

— Движок сдох, – лаконично пояснил Нурбек. – Приходится это корыто в аренду брать… – Он печально обвел рукой салон «приоры» и высадил меня чуть ли не у самого памятника Куйбышеву в центре площади.

Нурбек умчался, оставив два черных пятна от колес на горячем асфальте, а я, немного передохнув в местном скверике, зашагал обратно.

Конечно, я мог бы придушить его, когда мы остались вдвоем, а машину с телом столкнуть в озеро, но тогда пришлось бы переименовывать книгу в «Идеальное удушение», да и рисковать я больше не хотел. Разъезжать на черной тонированной «приоре» с трупом на соседнем сиденье – не лучшая идея.

Когда я добрался до своей «нивы», почти стемнело. Нурбека видно не было. Неподалеку я купил «царскую» шаурму и поехал домой.

Долго еще я сидел за столом с собачьим черепом посередине, пил черный чай с сахаром и строил планы на завтра. Осушив третью чашку, я нарисовал кружок с четырьмя пересекающимися в центре линиями и пошел спать.

Утром я ополоснулся под холодным душем, съел четыре жареных яйца, надел бежевые брюки и нелепую клетчатую рубашку с короткими рукавами, найденные в холщовом мешке «на тряпки». Затем взял внушительный советский бинокль в кожаном футляре, который пах детством, проверил набор ключей, лежавших в багажнике «нивы», и прибавил к ним отцовскую сумку с инструментами.

Когда я приехал на вокзал, Нурбека не было, но не прошло и двадцати минут, как примчалась «приора» и высадила двух симпатичных блондинок. Нурбек ушел их провожать, а вернулся только через час. Видимо, не отставал, пока те не скрылись в поезде.

Еще два часа он нервно курил, сновал из стороны в сторону и истошно, будто кот, которому наступили на лапу, зазывал приезжих на опасную и дорогостоящую экскурсию по пробкам и закоулкам Самары.

Один раз я упустил его, когда пошел перекусить сосиской в тесте и кофе «три в одном». Нурбек поймал немолодую женщину в оранжевом костюме-тройке, чуть ли не силой затолкал в машину и увез в неизвестном направлении.