Книга Умри тихо, мой ангел, страница 35 – Андреас Гётц

— Ну и? Есть ли в этом что-то?

— Откуда же я знаю, приятель? Да мне без разницы. Или ты за ней ухлестываешь?

— Не пори чушь.

— Ты же Саша Шмидт, не так ли? — спросила девушка с белокурыми вьющимися волосами, когда на большой перемене Саша вышел во двор школы с сэндвичем и бутылкой яблочного сока в руке. — Я должна передать тебе вот это. — Она протянула ему сложенный в несколько раз тетрадный лист в клеточку.

— От кого? — спросил он, принимая записку, но девушка просто убежала к своим подружкам.

Саша присел на лавочку, развернул записку и прочел послание, написанное почерком, представлявшим собой почти исключительно одни лишь окружности и волнистые линии:

Извини за пинок. Нога еще болит? Я на складе спортивных снарядов. Натали.

Ну и что, недовольно подумал он. Мне плевать, где ты. Неожиданной встречи утром ему было более чем достаточно. По всей вероятности, клип с его позорным выступлением как раз в это время передавался с мобильника на мобильник, и не позднее чем завтра им уже будут восхищаться на «Ютьюбе» и «Фейсбуке». И все же он никак не мог оторвать глаз от записки, которую держал в руке. Самое примечательное в девушках было то, что на них можно было сердиться, их можно было не выносить и даже ненавидеть, но все равно это не было так, как в случае с парнями. Независимо от того, какими бы глупыми и подлыми они ни были.

Я на складе спортивных снарядов. Натали.

Возможно, потом я пожалею об этом, подумал он, собрал свои вещи и отправился в сторону спортивного зала.

Натали ожидала его в полумраке зала, сидя на стопке резиновых матов. Казалось, она обрадовалась, что он пришел. По меньшей мере, то, что промелькнуло на ее лице, можно было с некоторой натяжкой назвать улыбкой.

— По-видимому, ты охотно рассылаешь подобные записки, — язвительно заметил Саша.

Она пожала плечами. Было неясно, поняла ли она намек на Андроша?

— Ну и? Чего ты хочешь? — намеренно грубо спросил он.

— Ничего определенного. Только чтобы ты побыл со мной. Иди сюда, присядь рядом.

Все выглядело так, словно Халк-Натали снова превратилась в Брюс-Беннер-Натали. Тем не менее он медлил.

— Мне действительно жаль, что я ударила тебя.

Она опустила глаза и уставилась на свои руки, лежавшие на коленях и нервно теребившие бумажный носовой платок.

— Ну, хорошо.

Он вскарабкался к ней на стопку гимнастических матов.

— Да нет, ничего хорошего. Ты единственный приятный человек во всей школе. А теперь из-за меня они будут распускать всякие сплетни про тебя.

— Мне без разницы, что болтают обо мне другие.

— Не пори чушь. Если все плохо отзываются о ком-то, это любого доконает. Ты не должен был вмешиваться.

— Но я подумал, что ты прикончишь ее. Видела бы ты себя со стороны. Ты полностью потеряла контроль над собой. Как Лара Крофт во время неудачной вылазки.

Но на его попытку пошутить не последовало никакой реакции.

— Кто-то же должен был защитить тебя от самой себя.

Она посмотрела на него. В полумраке склада спортивных снарядов ее глаза казались еще темнее, а ее губы были почти черными.

— И почему же именно ты решил защитить меня?

— Понятия не имею.

Саша почувствовал, что покраснел, и надеялся лишь на то, что при таком плохом освещении она этого не заметила.

— Значит, ты у нас по своей натуре заступник, да? — сказала она. — Я нахожу это просто замечательным. Ведь все остальные думают только о себе. Это невозможно выносить. — Она кивнула на его сэндвич. — Можно мне откусить?