Она тотчас возвращается в комнату. Она не подумала, что там может быть опасно. Она такая глупая. Такая наивная. Ее божественно красивое, как у мадонны, личико озаряется улыбкой. Но это не трогает меня. Ничто из той чуши, что она несет, и из тех глупостей, что она совершает, не трогает меня. Для этого мне пришлось бы забыть, кто она такая и что собой представляет, а скорее ад превратится в рай, чем это произойдет со мной.
Тем не менее я хотел бы сказать что-то такое, что она хочет услышать от меня, но мне приходят на ум только такие слова, которые могут лишь спугнуть ее. Поэтому я молчу и просто наблюдаю за тем, как она подходит к окну на другой стороне комнаты.
— Ух ты! — восклицает она. — Это так классно! Бассейн. Пойдем, мое сокровище, искупаемся.
Прежде чем мне удается остановить ее, она уже успевает выскочить на лестницу, и я слышу лишь шум ее шагов. В своих депрессивных фазах она нравится мне гораздо больше, а так со своей пустой болтовней и дурацкими ужимками она действует мне на нервы. Я поднимаю свой рюкзак, забрасываю его себе за спину и следую за ней.
То, что она называет бассейном, представляет собой прямоугольную бетонированную яму. Она сидит на обветшалом краю этой ямы, болтает ногами и сияющими глазами смотрит на меня. Едва я успеваю подойти к ней, как она соскальзывает в яму и начинает бегать там взад и вперед, размахивая при этом руками, как при плавании.
— Иди сюда, Тристан! — зовет она. — Вода просто отличная. Прекрасно освежает! Это просто божественно!
Она выглядит отлично, я вынужден признать это, со своими светлыми локонами и большими голубыми глазами. Но все это лишь красивая внешность. Она точно такая же потаскушка, как и все остальные. Невольно я вспоминаю Сару, как она там лежала — неподвижная, мертвая. Я представляю себе, как будет выглядеть Алина. Да, только тогда, когда она будет вот так же лежать передо мной, она мне действительно понравится.
— Ну, иди же ко мне, Тристан!
— Уже лечу на крыльях любви, мой ангел.
Я опускаюсь на край ямы. Алина подходит ко мне. Она упирается подбородком в мои колени и смотрит на меня снизу вверх. Потом берет меня за руки и тянет вниз. Я медленно соскальзываю с бетонной стенки в яму.
— Давай немного полежим на воде.
Она ложится на дно ямы, и я ложусь рядом с ней. Мы смотрим на облака, медленно плывущие по небу, и молчим. В какой-то момент она берет меня за руку.
— Разве это не прекрасно, Тристан?
— Бесподобно. — Я задерживаю дыхание. — Умереть бы теперь, вместе с тобой — это было бы для меня самым большим счастьем.
Она отпускает мою руку, опирается на локоть и удивленно смотрит на меня своими широко распахнутыми голубыми глазами.
— Умереть? Как это только пришло тебе в голову?
— Все, что ты только что придумала… белый диван, телевизор, дети и все остальное — это прекрасно только в твоем воображении. А в действительности… Оглянись вокруг, как живут люди. Скучной, ничем не заполненной жизнью. Например, твои родители. Ты же сама говорила, что не хочешь жить так, как они.
— Но ты же не можешь сравнивать их с нами, Тристан!
— Почему нет? Ты думаешь, они не любили друг друга, в самом начале? И что из этого получилось?
— Но с нами так не должно быть. Ведь наша любовь — это же… совсем другое дело.
