Книга Скопцы. Кровь Сеула, страница 92 – Пё Чанвон

— Друг…

— И это еще не все.

— Еще?

— Я знаю, что тебя подставили.

— Откуда?

— Чханcок… он вообще такой. По натуре он не плохой, но он единственный сын, родители его слишком избаловали, вот он и перестал чувствовать меру. Стоит только кому-то в чем-то превзойти его – и он начинает строить свои козни.

— Да кто его превзойдет? Он капитан бейсбольной команды, учится отлично, высокий, популярный среди ребят, карманных денег много – тратит их щедро…

— И тут вдруг откуда ни возьмись появляется какой-то странный тип.

— Странный тип… это ты про меня?

— А про кого же еще?

— И чем же я странный?

— Вот именно – непонятно, чем ты всех зацепил, поэтому и странный. Почему-то, сама не знаю почему, но стоит ребятам – и девчонкам, и мальчишкам – собраться вместе, как они часто начинают говорить о тебе. «Мэк то сделал, Мэк это сделал…», «У Ли Мэка какое-то странное выражение лица – то ли улыбается, то ли нет, какое-то загадочное…».

— А я и понятия об этом не имел.

— Вот поэтому ты и странный.

— То есть из-за того, что я «странный», Чханcок устроил все это и выставил меня вором?

— Да он просто ревнует, глупый. Ему показалось, что ребята теперь больше интересуются тобой, чем им. Сколько над тобой ни издевайся – ты же всегда ноль реакции. И вообще, Пён Тхэгён, которого ты тогда поколотил, когда он приставал ко мне, – прихвостень Чханcока. Думаю, тогда он действовал по его указке.

Мэк никак не мог этого принять. У Чханcока было все, о чем Мэк и мечтать не смел. И все же, только потому, что кто-то назвал его «странным» и проявил интерес, Чханcоку оказалось мало просто его бить и травить – он даже устроил такую чудовищную подставу, повесив на него клеймо вора.

— Тогда… может, мне просто перестать быть странным? Что нужно сделать, чтобы не быть странным?

Еджон вдруг рассмеялась.

— Прости, прости. Тебе сейчас больно и тяжело, а я всякие глупости болтаю, да? Мне очень жаль.

— Нет, все нормально. Это я должен извиняться. Я испортил такой дорогой платок.

— У меня дома их много, не переживай. Оставь его себе. Это подарок. Мне пора, я опаздываю на занятия. Держись. Пока!

Мэк еще долго сидел, пока не остановилась кровь из носа. Пустой класс, в котором он остался совсем один, казался странным. Аромат платка, который оставила Еджон, и особое ощущение от того места, где она только что стояла, крепко окутали его. Возникло странное чувство – будто он не один.

Когда кровь наконец остановилась и осталась лишь тупая боль, Мэк поднялся, взял портфель и вышел из класса. Спустившись по лестнице и выйдя через дверь к спортивной площадке, он оказался под лучами позднего послеобеденного солнца. Было тепло, и его опухшая щека и нос как будто потихоньку излечивались под этими теплыми лучами.

В записке, которую Ли Мэк получил от помощника Со Еджон, когда выходил из зала заседаний парламентского Комитета, был указан телефон и короткое сообщение: «Рада тебя видеть, странный мальчик. Давай встретимся после заседания. Обязательно позвони». Мэк тоже был по-настоящему рад снова увидеть Еджон, свою одноклассницу из начальной школы. Конечно, ее нынешний статус депутата Национального собрания был ему несколько непривычен, но это не могло перечеркнуть радость от встречи со старой приятельницей. Он отправил ей нарочито официальное сообщение: «Рад встрече, госпожа депутат», на что в ответ получил: «Ты чего, дурак? Давай увидимся. Обязательно». В конце концов они договорились встретиться вечером того же дня в джаз-баре «Артемида» в квартале Сонсу-дон района Сондон-гу.