Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 97 – Людмила Мартова

— Только то, что я вытащил тебя из психушки. Я таскал тебя по частным врачам и потратил целое состояние на антидепрессанты и прочие лекарства. Я баюкал тебя, когда ты не могла уснуть. Я отпаивал тебя водой во время твоих ночных кошмаров. Я был твоим партнером по сцене, я убеждал Новицкого, что ты можешь играть. Я чуть не на коленях стоял, чтобы тебе дали второй шанс. Этого мало?

Клара молчала, словно пребывая в шоке. На ее лице читалось неверие. Мозг словно отказывался перерабатывать полученную информацию. Наверное, именно так выглядит человек, которому сообщили, что земля все-таки плоская. Маша вдруг испугалась, что немолодую актрису сейчас хватит удар. Пожалуй, она понимала, какие чувства та сейчас испытывает. Четверть века совместной жизни, выстроенные в ней роли, общая история строились на страшном поступке, на самом деле не совершенном.

Да, Маша сейчас верила, что Костик действительно не убивал Антона Бакалова. Точнее, это была не слепая вера, а логика. На убийство бабушки у Захарова имелось алиби, а его совершил тот же человек, что и первое преступление. То есть не Костик. Он никогда не лишал жизни соперника, а значит, все это время Клара жила с мифом, который сама же создала, ошибочно истолковав его слова. Двадцать пять лет ее внутренний мир держался на искаженной картине реальности, и сейчас она чувствует не облегчение, нет. Странно испытывать облегчение, когда происходит обрушение фундамента, на котором строилась твоя жизнь.

Лицо актрисы вдруг исказилось гневом. Она встала с кресла и начала наступать на мужа, выставив вперед указательный палец, словно обличающий перст. Костик даже попятился.

— Ты! Ты позволил мне жить с этим! Ты не опроверг мое заблуждение. Не признался, не объяснил. Ты позволил мне построить нашу совместную жизнь на лжи.

— Клара, душа моя, как я мог что-то опровергнуть, если я понятия не имел о том, какие чудовищные мысли роятся в твоей прекрасной голове.

— Господи, я верила тебе. Я верила, что ради меня ты способен на поступок. Двадцать пять лет я прожила с грузом тайной вины и страха. Я считала тебя трагическим героем, преступником, моим спасителем, а этот образ существовал лишь в моей голове. А на самом деле ты обычный слизняк, нытик и рефлексирующий интеллигент. Моя любовь, жалость, гордость, страх и преданность тебе оказались построены на песке. Господи, что же мне делать? Я любила не человека, а фантом.

Константин Захаров тоже выглядел потрясенным.

— Я жил ради тебя, — тихо сказал он. — А тебе, оказывается, надо, чтобы я ради тебя убил! Клара, да ты чудовище. Ты считала меня убийцей и из-за этого вышла за меня замуж? Ты хотя бы понимаешь, насколько это аморально? Ты аморальна! Ты жила с тайной, которую сама придумала. И все эти годы смотрела на меня сквозь призму преступления? Так его не было! Не было! Не было!

— Я не знаю, как доверять тебе теперь, — слабым голосом проговорила Клара. — Если основа нашего общего прошлого — ложь, то на чем нам строить будущее? Что еще в нашей истории неправда?

— Клара, я любил тебя все это время, — с болью в голосе сказал Захаров. — Я и сейчас тебя люблю. Наверное, тебе просто стоит узнать меня заново. Без той романтической тени и ореола преступления, которые ты видела за моей спиной. Ты можешь остаться и принять, что наш брак был построен на мифе. Научиться жить с человеком, которого ты, оказывается, по-настоящему так и не узнала. Ты можешь уйти и разрушить четвертьвековую иллюзию, но столкнуться с одиночеством и потерять привычный мир. Выбор за тобой.