Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 95 – Людмила Мартова

— Простите, но я не понимаю, — жалобно сказала Маша.

— А что тут непонятного? — казалось, удивилась Клара. — Антон был сам виноват: если бы он не отверг меня, то я не была бы вынуждена жить с последствиями сделанного им выбора, за который поплатились мы оба. А Костик защищал мою честь. И мне оставалось только решить, чего я хочу. Стать призраком прошлого или жить дальше? Я выбрала жизнь. Ведь трагедия уже случилась, и ее нельзя отменить. Так почему бы и не вести тихую размеренную жизнь, рядом с мужем, готовым ради тебя на все.

— Клара, все выстроенные тобой конструкции хрупки, словно карточный домик, — покачал головой Стрельников. — Их может разрушить любое неосторожное слово или воспоминание. Но без них тебе еще страшнее. Ты заменила любовь привычкой и чувством долга. Хотя была ли твоя любовь к Бакалову настоящей, если ты смогла выйти замуж за его убийцу? И живешь, неся на себе груз сразу двух жизней, подсознательно каждый день ожидая новой беды. И вот она случилась. Убита моя мать. Это тоже сделал твой муж? Или все-таки ты? Ты же была у нее в тот вечер, когда это случилось.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Клара. — В вашем старомодном доме так и не удосужились поставить камеры.

— Мама сказала Гурову, что ты у нее в гостях.

— Точно. Старый придурок звонил в тот вечер, — безмятежно согласилась Клара.

— Что вы делали у Алины? — Маша начала терять терпение.

В душной гримерной ей становилось нехорошо. Кружилась голова, к горлу подступала тошнота. Впрочем, такая реакция могла быть вызвана не спертым воздухом, а физиологическим отвращением, которое вызывала у нее Валуева. Та не успела ответить, потому что дверь гримерной открылась, и на пороге появился Константин Захаров.

Без пальто с меховым воротником он не походил на Шаляпина, да и парадного костюма, в котором он появился на бабушкином торжестве, на нем не было. Субботним днем худрук театра был одет в вельветовые брюки и тонкий кашемировый свитер. В свои семьдесят он выглядел стройным и подтянутым. И красивым, чего уж греха таить. Хотя папа красивее. Маша на всякий случай подошла поближе к отцу и взяла его за руку.

Тот тихонечко пожал ее ладошку, давая понять, что понял замысел, и успокаивая. Нет, не будет он кидаться на этого вальяжного человека, тридцать лет назад сломавшего ему жизнь. Не стоит этот Костик того, чтобы из-за него повторно отправляться в тюрьму. Слишком много чести.

— Маша? — удивился Захаров. — Вот так встреча. Какими судьбами вы очутились в нашем храме искусства? И да, приношу вам свои искренние соболезнования по поводу смерти вашей бабушки. Алина долгие годы была моим партнером и надежным другом. Нам всем будет ее не хватать. И такая ужасная кончина. Додержаться до восьмидесяти лет в полном здравии и ясности рассудка и стать жертвой какого-то грабителя… Ужасно! Ужасно!

— А мне вы не хотите высказать соболезнования, Константин Алексеевич?

Костик посмотрел на Стрельникова, слегка поправил сползающие очки на мясистом, немного крупноватом для его лица носу.

— Простите, не имею чести быть представленным.

— Костя, это Володя Стрельников, — слабым голосом пояснила Клара.

Захаров отступил на шаг.

— Володя? Сын Алины? Боже мой, столько лет прошло… Я и не думал…

— Вы не думали, что я выживу в тюрьме, в которой провел двенадцать лет за совершенное вами убийство? — ровным голосом спросил отец.