Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 119 – Людмила Мартова

— Но в романе, который я прочитала, одна из героинь просто списана с нее, — продолжала спорить Маша.

Матвей снова вздохнул.

— Героиня действительно списана с Полины Григорьевны Басицкой, — сказал он смущенно. — Только ее внук тут совершенно ни при чем. Я это точно знаю, потому что писатель Артем Воронцов — это я.

Вересову было неуютно. Только что он посвятил Машу Стрельникову в тайну, которую хранил много лет. Раскрылся практически постороннему человеку, которого знает меньше двух недель. А кажется, что всю жизнь, вот ведь какая штука. Прислушиваясь к собственным ощущениям, он словно со стороны наблюдал за сложной гаммой чувств, отражающихся на ее лице. Изумление? Шок? Возмущение? Испуг? Кажется, он не мог правильно идентифицировать ни одно из них.

— Почему ты мне сразу не сказал? — тихо спросила она.

— Потому что я никому об этом не говорю, — признался Вересов. — О том, что я пишу детективные романы, знает только мой издатель. Ну, и еще мама. Даже Артем не в курсе, хотя он — мой близкий друг, и для псевдонима я воспользовался его именем.

— Но почему? К чему такая таинственность?

Вересов пожал плечами.

— Если честно, сам не знаю. Сначала было страшно опозориться перед знакомыми. Я не был уверен, что пишу достаточно хорошо. А потом, когда пришел относительный успех, было уже поздно признаваться. Пришлось бы объяснять, почему я не сделал этого раньше. А я вряд ли мог быть убедительным. Вот ты сейчас спросила, а у меня нет ответа. Маша, просто поверь, что ты — третий человек на земле, который посвящен в эту мою тайну.

— Я польщена, — сухо сказала Маша. — Значит, сегодня утром ты писал очередную книгу?

— Да. Я всегда посвящаю этому занятию вторую половину субботы, но вчера я пропустил время, вот и наверстывал норму знаков, положенную на эту неделю.

О том, что вчера он не подходил к письменному столу из-за семейства Стрельниковых и их дел, он умолчал, но Маша считала эту мысль и без ее озвучивания.

— Я польщена, — повторила она еще суше. — Впрочем, вопросы организации работ на литературной ниве меня сейчас волнуют меньше всего. Если ты — Артем Воронцов, и «Тень Вермеера» — твоя книга, то объясни мне, почему в центре сюжета картина, висящая в квартире моей бабушки? Ты же уверял, что раньше никогда там не был.

— Маша, я тебе уже говорил, что это всего-навсего совпадение, — терпеливо объяснил Вересов. — «Тень Вермеера» — мой первый роман, я написал его только потому, что меня заинтересовала кража из музея Изабеллы Стюарт Гарднер. Я понятия не имел, что двумя этажами выше висит то ли подлинник, то ли копия «Концерта».

— И я должна этому верить? — скептически спросила Маша.

— Если хочешь, не верь, но другого объяснения у меня нет.

— А с Артемом Басицким ты это обсуждал?

Вересов снова покачал головой и попробовал ее обнять. Маша высвободилась, да так стремительно, что чуть не упала. То, что она шарахается от его прикосновений, его расстроило. Впервые за много лет Матвею Вересову действительно всерьез понравилась женщина, и вот он, кажется, теряет ее из-за Артема Воронцова.

— Мы никогда не обсуждали с Артемом содержание моих книг, потому что он, повторюсь, не в курсе, что я их пишу. А на любителя детективного жанра он не похож. И о том, что происходит внутри квартиры твоей бабушки, он мне тоже никогда не рассказывал. В этом просто не было никакой нужды. Он иногда сопровождал в гости Полину Григорьевну. И все. Артем — прекрасный специалист в области музыкознания, и у него вообще врожденное чувство прекрасного, но в живописи он разбирается на уровне интеллигентного, но простого пользователя, так что про «Концерт» мог и не знать. Да и вряд ли ему доводилось бывать в спальне твоей бабушки.