Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 113 – Людмила Мартова

Гуров что, сбежал? Уехал? Исчез? Пожалуй, это можно расценить как фактическое признание вины. Маша почувствовала неожиданный азарт, бросила взгляд на остальных. Глаза Матвея горели, отец усмехался, Алтынгуль стояла бледная, приложив ладони к худым щекам.

— А когда он вернется? — спросила Маша настойчиво.

— Я не знаю. — Голос в трубке упал почти до шепота. — Врачи пока не дают прогнозов.

Врачи? Маша ничего не понимала и чувствовала себя сбитой с толку. При чем тут врачи?

— Какие врачи? — спросила она, чувствуя, что теряет терпение.

— Больницы скорой помощи имени Джанелидзе, — услышала она в ответ. — Дело в том, что сегодня днем на Викешу совершили покушение.

В воскресенье Маша проснулась неожиданно поздно, в половину одиннадцатого. Видимо, сказалось напряжение последних дней, но спала она как убитая. Даже не снилось ничего. В квартире она была одна. Папа остался на ночь у Алтынгуль. На общем совете они вчера постановили, что той угрожает опасность.

Покушение на Викентия Гурова, к счастью, не удалось. Бывший адвокат отделался лишь легким сотрясением мозга, и в больницу его оставили, скорее, для перестраховки, чем по необходимости. Однако он был уже третьей жертвой неизвестного преступника, и все они оказались из числа участников вечеринки, которую актриса Алина Стрельникова затеяла в честь приезда своей внучки почти две недели назад.

Истинные мотивы, по которым бабушка устроила званый вечер, да и в целом организовала Машин приезд из Новосибирска, пока так и оставались скрыты завесой тайны. Однако самой бабушки и режиссера Новицкого уже нет в живых, а Викентий Гуров с шишкой на лбу проводил ночь в больнице. Вряд ли эти события можно считать случайными совпадениями. Маша, ее отец и Матвей Вересов и не считали.

Алтынгуль, как непосредственная участница событий, осталась под папиной защитой, а безопасность Маши, которая, как ни крути, а на злополучном вечере тоже была, доверили профессору Вересову. Точнее, тот сам вызвался за ней присмотреть, хотя Маша и не считала это необходимым. Она была уверена, что сможет за себя постоять, ведь предупрежден — значит, вооружен, но Матвей и отец даже слышать об этом не хотели.

— Одно из двух, — сказал Вересов в ответ на Машины робкие попытки возразить, — либо я остаюсь ночевать в твоей квартире, либо ты в моей. Признаюсь, первое мне не очень удобно. Я сегодня не выполнил одно важное дело, а потому должен завтра встать пораньше и поработать. У тебя мне будет это сделать затруднительно, а у себя я смогу сесть за письменный стол, пока ты будешь досматривать утренние сны. Но если тебе неудобно, то хорошо. Я останусь у тебя.

Маше тут же стало стыдно, что она так сильно его обременяет.

— Есть еще третий вариант, — заметила Алтынгуль, увидев ее взволнованное лицо. — Ты, девочка, тоже остаешься у меня. Правда, спальных мест в моей квартире немного, так что тебе придется вместе с твоим отцом довольствоваться диваном в гостиной. Но он большой, места точно хватит.

Нет, ночевать на одном диване с папой, которого она не видела тридцать лет, Маша была не готова.

— В понедельник мы поменяем в твоей квартире замки и поставим ее на охрану, — сказал Матвей деловито, — а до этого времени тебе придется пожить у меня. Так безопаснее, поверь.