Книга Тень чужого врага, страница 60 – Галина Владимировна Романова

— Угу, — рассеянно отозвался тот.

— Я отблагодарю. Потому как дело это сугубо мое личное, — еще и уточнил Николай Николаевич. — Не рассказывай никому, хорошо?

— Угу, — последовал точно такой же ответ.

Анисимов засомневался, слышит ли его эксперт. Больно он занят и сосредоточен был на том, что делает. Но не стал надоедать, ушел. А теперь вот следак звонит и гневается. И означать это могло лишь одно: эксперт что-то важное обнаружил и следователю информацию слил. Не по злому умыслу, нет. По рассеянности.

— Николай Николаевич? — окликнул его следователь. — Вы еще здесь?

— Да здесь я, здесь. Дома.

— Дома. А можно зайти, раз уж я всё равно в ваш поселок приехал?

Зачем приехал, не сказал. А в гости напрашивается. Неспроста.

— Заезжайте. У ворот встречу.

Виталий Константинович Агапов — так звали районного следователя — прошел через ворота на территорию, не глядя на Анисимова. Даже плечом толкнул и не извинился. Словно Николай Николаевич и не хозяином здесь был, а досадной помехой.

«Без чая обойдется», — подумал Анисимов.

Хотя за минуту до визита в его дом коллеги размышлял, что бы такого к чаю поставить на стол, чтобы уважить.

Переступив порог, следователь замешкался, глядя на свои ботинки и чистый пол подполковника.

— Не разувайтесь, — позволил ему Анисимов. — У меня ремонт.

Тот кивнул и сразу пошел в гостиную. Анисимов не стал его останавливать, двинулся на кухню. Агапов присоединился к нему меньше чем через минуту, заглянув в комнату с голыми стенами. Расстегнул толстую форменную куртку, но не стал ее снимать. Сел за стол прямо в ней.

«Без чая! — категоричными были мысли Анисимова. — За стол — в верхней одежде?!»

— Итак, приступим, Николай Николаевич, — строго глядя, начал свою, надо полагать, обличительную речь Агапов. — Где вы взяли вещи, которые принесли в отдел на экспертизу?

Анисимов коротко назвал город, в котором не так давно побывал.

— И что вы там делали? — спросил следом Агапов и покосился на чайник на плите.

— Вы меня допрашиваете, что ли, Виталий Константинович? — сморщил он лицо как от кислого. — Вызвали бы в отдел, под протокол и допросили.

Агапов, поняв, что переборщил, умолк. Потом вдруг встал, ушел в коридор, снял там куртку и повесил ее на свободный крючок. Вернувшись, вежливо попросил чаю.

— В горле пересохло. Не так я начал, простите. Но меня с утра так начальство… — Он даже побледнел от воспоминаний. — Переполох вы нам устроили, Николай Николаевич.

— Чьи отпечатки на вещах Воробьева? — спросил Анисимов, когда гость наконец замолчал. — Преступника Хомутова?

— Вам уже сообщили? — вместо ответа поинтересовался Агапов.

— Нет, никто мне не сообщал. Сам догадался. Еще тогда догадался, что Хомутов жив, когда он свой палец по неаккуратности на донышке бутылки с метиловым спиртом оставил. Не могла бутылка одиннадцать лет храниться с его отпечатком. Не могла.

— Почему?

— Не тот вопрос, Виталий Константинович, — глянул на него с сожалением Анисимов. — Не почему, а где. Где эта бутылка могла одиннадцать лет храниться, чтобы отпечаток пальца на ней остался?

— Но его подельников мы не вычислили, и…

— И что? Они его схрон с алкоголем столько лет держали нетронутым? Я вас умоляю! Всё давно продано и пропито. И бутылка с метанолом, который туда залил Хомутов, была промаркирована на заводе примерно полгода назад. Я узнавал у эксперта. Хомутов купил дорогую водку, налил туда отравы и подсунул этим дуракам алкашам.