Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 70 – Элис (Арису) Арисугава

— Осталось раздобыть табак, – пробормотал Такахико.

— Посади окурки. Может, прорастут, – поддразнил его Мотидзуки.

— Не думай даже! За такое и посадить могут, – сказали остальные.

— На обед можно приготовить карри с лесными травами! – обрадовалась Мика.

— Ура, о питании можно не волноваться. Добро пожаловать в эпоху Дзёмон^[68]. – Ода с явным облегчением похлопал меня по плечу. Я уныло кивнул.

По лесу пробежал прохладный ветерок.

Члены КИД наконец-то всерьез задумались о поиске убийцы. Прежде всего ради собственной безопасности.

— Послание в виде буквы Y, отпечаток ладони на худи Бена, пустой спичечный коробок и десяток спичек. И записка, намекающая на конец преступлений. Вот и все тонкие ниточки, ведущие к убийце, – с напряжением в голосе сказал Мотидзуки и сжал кулаки.

Это были смехотворно мелкие подсказки. Даже если мы изучим их вдоль и поперек, не факт, что они дадут ключ к разгадке.

В этот момент по тропинке неспешно спустился Эгами, держа в руке зажженную спичку.

— Ай! – вскрикнул он, когда спичка почти догорела и обожгла кожу, и отшвырнул ее прочь.

Ода усмехнулся:

— О чем думаешь, Эгами?

— Девять. Девять спичек нужно для похода в один конец. Убийца мог споткнуться и пораниться. Может, пора сосредоточиться на этом? – с отчаянием в голосе воскликнул Эгами. Похоже, мысли его не двигались с места.

— А что, если, – щелкнул пальцами Мотидзуки, – что, если убийца поджег по дороге что-то, что нес с собой? Предположим, у него в кармане был блокнот. Он спустился к ручью, но у него не осталось спичек. И тогда он – р-р-раз! – вырвал пару страниц из блокнота, поджег их спичкой и осветил себе обратный путь.

«А что? Похоже на правду», – подумал я.

— Будь то сожженный блокнот или что-то еще, логично было бы выбросить пепел в ручей. Или если он шел домой, то мог выбросить его где-то вдали от места преступления.

— Возможно, – согласился Ода.

Эгами молчал.

— И что теперь? Будем проверять блокноты у каждого?

— Не спеши, Элис, – пожал плечами Мотидзуки. – Я же не говорю, что это обязательно был блокнот. Это мог быть носовой платок или бандана. Мало ли что он мог поджечь.

— Но недавний обыск ничего не дал. Откуда мы можем знать, сколько у кого было носовых платков или сколько страниц вырвано в записной книжке?

Ни одна из версий, к которым мы приходили, не вела нас к убийце. Та же история, что и с отпечатком ладони на худи: можно сделать вывод, что преступник правша, но все остальные тоже правши.

— Остается только предсмертное послание в виде буквы Y, – пробормотал Мотидзуки.

Я снова возразил:

— Если считать его главной уликой, то единственная возможная подозреваемая – это Юко Кикути. Если читать послание буквально, то дело яснее ясного: буква Y – не что иное, как первая буква имени Юко Кикути.

— Но у Юко нет мотива их убивать.

— Похоже, мотива нет ни у кого.

— Мы не движемся с места! – Ода возвел глаза к небу.

— Кстати, по поводу мотива. Кое-что меня смущает, – протянул Мотидзуки.

— Не томи, Моти! – толкнул его локтем Ода. – Говори уже, не тяни резину.

Мотидзуки отмахнулся:

— Нет. Скажу, когда все обдумаю. Не знаю, есть ли в этом разумное зерно.

Судя по серьезной интонации, он не набивал себе цену. Похоже, в этом поединке дедукций он опередил нас на полшага.