Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 64 – Элис (Арису) Арисугава

Ночной кошмар.

Мне приснился ночной кошмар. Я проснулся весь в поту, даже с волос капало. Дыхание было тяжелым.

— Тебе, должно быть, приснился кошмар. Я уже хотел тебя будить. – Надо мной возникло лицо Эгами.

— Мне приснилось нечто отвратительное.

Хотелось забыть об этом как можно скорее. Вытирая холодный пот с лица полотенцем, я представлял лицо Риё, словно оно могло отогнать злых духов.

— Умойся и освежись. Сегодня солнечно.

Когда я вышел из палатки и посмотрел на небо, был ясный день. Дым от Ябукиямы плыл на восток, а над нами сияло голубое небо, которое, казалось, мы не видели уже очень давно.

По дороге к ручью я невольно вспомнил вчерашний вечер. Каждый день – минус один человек, за четыре дня четверо. Продолжится ли это до тех пор, пока не останется никого? Нет, не может быть.

У ручья стояла Юко. Она как раз закончила умываться и вытирала лицо. Мы пожелали друг другу доброго утра, и это приветствие было единственным, в чем звучала бодрость.

— Сегодня мне приснился страшный сон. – Я вздрогнул от такого совпадения. – В детстве я брала уроки игры на фортепиано. Во сне я была дома у своей учительницы, похожей на добрую старушку. Она сказала: «Подожди минутку» и вышла из комнаты, оставив на столе чай с пирожным. Чай остыл, а из пирожного начали выползать страшные насекомые. Я не стала ни к чему прикасаться, просто села на табурет и ждала. Прошло много времени, но учительница все не возвращалась. За окном со спущенными шторами стемнело, в комнате был полумрак. Я продолжала ждать, время от времени нажимая какую-нибудь клавишу. Когда солнце село, в комнате стало совсем темно. Я поняла, что учительница не придет. Я чуть не плакала и от страха стала играть все мелодии, какие могла вспомнить, одну за другой. Била по клавишам изо всех сил…

Я, разумеется, не стал рассказывать в ответ собственный кошмар.

— Забудь об этом поскорее.

То же самое я говорил и себе. Возможно, вчерашняя луна принесла с собой не только убийство, но и каждому его личный кошмар.

— Элис, – задумчиво сказала она, – я не убийца.

Я коротко ответил:

— Знаю.

— Прежде всего, хочу сообщить, что сегодня у нас будет карри на завтрак, обед и ужин. Кофе осталось по одной порции на человека, – с самого утра сделала ошеломляющее заявление Мика, призвав нас к еще большему аскетизму.

— Утром пойду собирать дикоросы, – бодро сказал Такахико. – Хоть я и не взял с собой книгу на эту тему, но отличить съедобное от несъедобного как-нибудь смогу.

— Мне жаль, – извиняющимся тоном сказал Эгами. – Но члены нашего клуба совершенно не разбираются в таких вещах и вряд ли будут полезны в этом деле. К нашему стыду.

— Вы только на меня не особо надейтесь!

Мы должны выжить несмотря ни на что. Выжить несмотря на извержение, голод и убийства.

После завтрака все по очереди давали показания о том, что они делали прошлой ночью. Однако, выслушав рассказ каждого, мы быстро поняли, что, сколько бы мы ни бились над полученной информацией, она не поможет найти убийцу Цутому Китано. Прежде всего потому, что с тех пор как убитый, Цутому, ушел в лес со словами насчет того, что пойдет порисует в другом месте, никто не видел его живым, а значит, время преступления установить невозможно. Иными словами, ни у кого не было безупречного алиби на отрезок времени между розыгрышем с кассетой и обнаружением тела. Все просто слонялись по округе, любовались звездами, подолгу сидели в уборной. Подозревать можно было любого. У всех была возможность совершить преступление. Ни один не мог быть исключен из числа подозреваемых. Трудно сказать, было ли это естественным или скорее странным.