Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 5 – Элис (Арису) Арисугава

Где Риё? Последние минуты я хочу провести с ней. Если не держать за руку, то хотя бы смотреть на нее. Если все равно суждено умереть, если тело мое все равно останется в этом мире, так что мне с того? Пусть ломается, словно кукла. Да пусть хоть развалится на куски. Лишь бы дойти до нее.

— Риё!

Иди в тот лес, куда она убежала. Ты спутал направление, теперь отправляйся в нужную сторону. Руки не оторваны, ноги на месте. Даже если тебя разорвет пополам, ты можешь ползти. А сейчас ты практически невредим.

Однако меня хватило лишь на пару шагов. Упершись руками в землю, я не мог шевельнуться. Впиваясь ногтями в кожу ненавистной горы, я пытался хотя бы мысленно воссоздать лицо той, которую любил последней на этой земле.

Но, Риё, неужели ты убийца?

— «Трагедия Игрек»^[8], – моментально ответил Ода и забросил в рот жвачку.

— «Трагедия Игрек?» Эх, я ее хотел назвать. Значит, на «К», да? «Крылатый кинжал»^[9], – сказал Мотидзуки.

— А рассказы разве можно?

— Можно, если это рассказ из знаменитого цикла! Правда, Эгами?

Эгами, наш предводитель, равнодушно обозревавший проплывающее за окном вагона плато, ровным голосом произнес:

— Не надо усложнять. Можно.

— Тогда «Крылатый кинжал». Твоя очередь, Элис.

— Значит, на «Л»? Сейчас я вас точно сделаю!

Я мысленно перебирал корешки на своей книжной полке, двигаясь от одного конца к другому, и задумчиво мычал вслух. Четверо прекрасных молодых людей, чья беседа в вагоне поезда скорее напоминала бред наяву, должно быть, производили весьма странное впечатление на окружающих пассажиров.

««Л»… «Л»… Да что же это я? «Люпен против Шолмса»!^[10]

Будучи эрудированным человеком, вы наверняка догадались, что мы играли в слова. Точнее, в названия детективов.

— Ну ты даешь! Как можно после «Трагедии Игрек» и «Крылатого кинжала» называть такие примитивные вещи! Мы что, уже и детские книги считаем?

Я хотел было возразить, что «Люпен против Шолмса» вовсе не детская книга, но Эгами коротко повторил:

— Не надо усложнять.

Мотидзуки продолжил:

— Разве полное название не «Арсен Люпен против Херлока Шолмса»?

Да уж, дотошный мне достался старший товарищ.

Меня зовут Арису Арисугава. Я первокурсник юрфака Эйто, частного университета в Киото. Своим необычным именем я обязан отцу, который считал, что имена должны легко запоминаться. Моего отца, кстати, звали Хадзимэ^[11], и уж ему-то, наверное, несложно было запомнить, как пишется его имя.

Той весной мне чудом удалось с первой попытки поступить в заветный вуз, и я с трепетом переступил его порог.

Я шел записываться на факультативные занятия. День был сказочный, в императорском дворце тревожно опадала сакура. В небольшом кампусе было так многолюдно, что нельзя было пройти, не задев кого-то плечом. Атмосфера была оживленная. Свежеиспеченные первокурсники, которые наконец-то покинули низшую ступень эволюции (зачастую после долгих боев), и старожилы, приветственно зазывавшие их вступать в разнообразные кружки и секции. По обе стороны выстроились стойки регистрации. Повсюду виднелись вывески и реквизит. Был тут спорткар. И яхта. И даже планер. В углу разбивал черепицу каратист. Драмкружок разыгрывал таинственную пантомиму. А борцы в масках из секции профессионального рестлинга крутили сальто и исполняли разные трюки.