Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 16 – Элис (Арису) Арисугава

— Хорошо спалось?

— После костра не мог уснуть еще около часа. – Интересно, о чем он думал? – Но в итоге усталость взяла свое. И теперь я бодр как никогда.

— Я тоже!

Мы вошли в березовый лес и направились по тропинке к ручью. Идти было трудно, я спотыкался и пару раз чуть не упал. Солнечный свет сюда едва проникал, было сумрачно. Наши шаги заглушало прохладное журчание ручья. Послышались голоса.

Выйдя к ручью, мы увидели Такэси Нэнно и Саюри Ямадзаки. Что ж, похоже, лучший столик уже занят. Они болтали и словно пребывали в собственном мире. Меня удивил их романтичный настрой, словно у двух влюбленных.

— Ну и ну! – крякнул Фумио и добавил погромче: – Эй, вы там, доброе утро!

От неожиданности Такэси пошатнулся и едва не упал в ручей.

— Кто здесь?! А, господин Адвокат. Элис. Доброе утро. Зачем так пугать? – пожал он плечами, не выпуская из рук зубную щетку.

— Ах, простите, что без приглашения. Мы тоже хотим почистить зубы. Что скажете? Можно?

— Да, пожалуйста.

Похоже, Фумио обожал подкалывать других. Такэси сконфуженно начал чистить зубы, Саюри полоскала рот со смущенной улыбкой, словно думала о чем-то приятном и пыталась это скрыть. Что тут скажешь? Так держать, Такэси Нэнно!

— Привет, друзья! Вернее, доброе утро!

Подошел Цутому, расчесывая волосы, завитые перманентом и выглядевшие как у Косукэ Киндаити^[36]. Следом появился Такахико и первым делом выкурил утреннюю сигарету.

Пришли трое девушек – Юко, Тацуко и Мика. Они производили много шума, сотрясая своим смехом утренний воздух. Затем, тихо о чем-то переговариваясь, появились Эгами, Мотидзуки и Ода. Очаровательно насвистывая, на сцену вышел Сёдзо. В результате получилась живая реконструкция вчерашнего костра.

— Доброе утро! – Пришли Руми и Риё. Черные волосы Риё ярко сияли на утреннем солнце. Она выглядела удивительно свежей, будто только что родилась из рассветной росы.

Я и сам словно родился заново. Первое утро с тех пор, как я встретил это удивительное создание. Тогда мне казалось, что мне снится какой-то особенный сон. На самом деле это была иллюзия, предчувствие тревоги. И на то были свои причины. Я сжал зубами щетку, раздался неприятный хруст.

— Ты рано, Элис.

— Мы проснулись, а тебя нет. Вот мы удивились! – Пока я наблюдал за Риё, со мной заговорили Ода и Мотидзуки.

— Это я сегодня рано. Место такое. Обычно могу дрыхнуть по десять – двенадцать часов, – ответил я рассеянно, не сводя глаз с Риё. Она присела на одно колено у ручья и начала умываться со словами: «Ого, холодно!»

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я оглянулся и заметил, что Эгами быстро отвел глаза. Неприятное ощущение. Подумаешь, застал врасплох, когда я пялился на девушку. Меня удивило то, с каким смущением Эгами отвел взгляд. Это мне должно быть неловко, а не ему.

Подошел Нацуо:

— Ого, все в сборе. Я опоздал.

Мотидзуки согласился:

— Да, опоздал. Кстати, об опоздавших: а где Профессор?

— Уже умылся и ушел какое-то время назад, – ответил Такахико.

Ботаники – ранние пташки.

Мы почистили зубы и немного посидели у ручья, после чего двинулись обратно в лагерь.

— Все вернулись? Тогда всем доброе утро! – поприветствовал нас Масаки. Хотя утро в горах выдалось свежим и ясным, его взгляд оставался каким-то рассеянным, что совершенно не сочеталось с окружающей обстановкой.